Неточные совпадения
Прежде он ездил в третьем
классе и комкал свои пожитки в узел; нынче он в первом
классе едет, и в руках его блестит лакированный мешок; прежде он умывался только через день; нынче он даже поясницу каждодневно
моет казанским
мылом.
Но я, признаюсь, был обрадован, потому что с этими земцами, как ни будь осторожен и консервативен, наверное, в конце концов в чем-нибудь да проштрафишься. Сверх того, мы подъезжали к Кёльну, и в голове
моей созрел предательский проект: при перемене вагонов засесть на несколько станций в третий
класс, чтоб избежать дальнейших собеседований по делам внутренней политики.
Я выполнил в Кёльне свой план довольно ловко. Не успел
мой ночной товарищ оглянуться, как я затесался в толпу, и по первому звонку уж сидел в вагоне третьего
класса. Но я имел неосторожность выглянуть в окно, и он заметил меня. Я видел, как легкая тень пробежала у него по лицу; однако ж на этот раз он поступил уже с меньшею развязностью, нежели прежде. Подошел ко мне и довольно благосклонно сказал...
— «Людей, говорит,
моего класса, которые принимают эту философию истории как истину обязательную и для них, я, говорит, считаю ду-ра-ка-ми, даже — предателями по неразумию их, потому что неоспоримый закон подлинной истории — эксплоатация сил природы и сил человека, и чем беспощаднее насилие — тем выше культура». Каково, а? А там — закоренелые либералы были…
У длинного крашеного стола с подъемными крышами на обе стороны и соответственными рядами неподвижных скамеек мне указали место, которое я мог занять своими тетрадями и письменными принадлежностями, причем я получил и ключ от ящика в столе. Снабдив меня бумагой для черновых и беловых тетрадей, директор выдал мне и соответственные
моему классу учебники. Книги эти помещались на открытых вдоль стены полках.
Неточные совпадения
Шестнадцатого апреля, почти шесть месяцев после описанного мною дня, отец вошел к нам на верх, во время
классов, и объявил, что нынче в ночь мы едем с ним в деревню. Что-то защемило у меня в сердце при этом известии, и мысль
моя тотчас же обратилась к матушке.
— В самом деле, — продолжал Макаров, —
класс, экономически обеспеченный, даже, пожалуй, командующий, не хочет иметь детей, но тогда — зачем же ему власть? Рабочие воздерживаются от деторождения, чтоб не голодать, ну, а эти? Это — не
моя мысль, а Туробоева…
— Во Франции, друг
мой, в Англии. В Германии, где организованный рабочий
класс принимает деятельное участие в государственной работе. Все это — страны, в которых доминирует национальная идея…
— Народ, рабочий
класс, социализм, Бебель, — я читала его «Женщину», боже
мой, как это скучно!
— Дунаев, приятель
мой, метранпаж, уговаривал меня: «Перестаньте канителиться, почитайте, поучитесь, займитесь делом рабочего
класса, нашим большевистским делом».