В деле беллетристики он противник всяких психологических усложнений и анализов и требует от автора, чтоб он, без отвлеченных околичностей, но с возможно большим разнообразием «особых примет», объяснил ему, каким телом обладает героиня романа, с кем и когда и при каких обстоятельствах она совершила первый, второй и последующие адюльтеры, в каком была каждый раз платье, заставляла ли себя умолять или сдавалась без разговоров, и ежели дело происходило в cabinet particulier, [в отдельном кабинете] то в
каком именно ресторане, какие прислуживали гарсоны и что именно было съедено и выпито.
Неточные совпадения
Самая плохая дамочка, если бог наградил ее хоть какою-нибудь частью тела, на которой без ожесточения может остановиться взор мужчины, — и та заранее разочтет,
какое положение ей следует принять во время питья Kraenchen, чтоб
именно эту часть тела отрекомендовать в наиболее выгодном свете.
Как я уже сказал выше, мне пришлось поместиться в одном спальном отделении с бесшабашными советниками. Натурально, мы некоторое время дичились друг друга. Старики вполголоса переговаривались между собой и, тихо воркуя, сквернословили. Оба были недовольны, оба ссылались на графа Михаила Николаевича и на графа Алексея Андреича, оба сетовали не то на произвол власти, не то на умаление ее — не поймешь, на что
именно. Но что меня всего больше огорчило — оба искали спасения… в конституции!!
Увы! он самую простую думу думает, а
именно:
как бы ему так обожраться, чтоб штаны по целому месту лопнули (этого результата он почему-то не мог до сих пор добиться), или
как бы ему «шельму Альфонсинку» так изуродовать, чтобы она после этого целый месяц сесть не могла.
Действительно, литература наша находится
как бы в переходном положении,
именно по случаю постепенного упразднения того округленного пустословия, которое многими принималось за винословность, но, в сущности, эта последняя совсем не изгибла, а только преподносится не в форме эмульсии, а в виде пилюли — глотай!
—
Именно так. Было время, когда и я во рту… держал сыр! Это было время, когда одни меня боялись, другие — мне льстили. Теперь… никто меня не боится… и никто не льстит!
Как хотите, а это грустно, Подхалимов!
Именно всеми, потому что хотя тут было множество людей самых противоположных воззрений, но, наверно, не было таких, которые отнеслись бы к событию с тем жвачным равнодушием, которое впоследствии (и даже, благодаря принятым мероприятиям, очень скоро) сделалось
как бы нормальною окраской русской интеллигенции.
Это
именно та чуткая, нервная публика, которая удесятеряет силы актера и без которой было бы немыслимо для актера каждодневное повторение, двести раз сряду, одной и той же роли,
как это сплошь бывает на парижских театрах.
Так что, взирая, например, на младенца, не о том нужно помышлять, поврежден он или не поврежден (это уж вне сомнения), а о том, что
именно в нем повреждено и к
какому нарочитому доктору следует обратиться, чтоб дать младенцу возможность влачить постыдное существование.
Кто,
как не он, ощутит
именно то,что вы сами ощущаете?
Кто сделает
именно такуюоценку,
какую вы сами делаете?
В-третьих, никто так не любит посквернословить — и
именно в ущерб родному начальству, —
как русский культурный человек.
Очень возможно, что это происходит оттого, что отечество никогда не обременяет нас предписаниями, тогда
как начальство не может шагу ступить без таковых; но возможно также, что тут есть и другая причина, а
именно: отечество называет нас просто детьми, начальство же к этому нередко присовокупляет:"курицыными".
Но, кроме того, мы не должны забывать, что бывают минуты в жизни народов, когда действия начальствующих лиц приобретают
как бы нарочито изнурительный характер, и что
именно в эти-то минуты подначальный человек и отыскивает в себе охоту прегрешать.
Именно это чувство неизвестности овладело мной, покуда я, неся под мышками и в руках какие-то совсем ненужные коробки, слонялся в полумраке платформы. Собственно говоря, я не искал, а в глубоком унынии спрашивал себя: где-то он, мой шесток ("иде домув мой?"
как певали братья славяне на Минерашках у Излера), обретается? Не знаю, долго ли бы я таким манером прослонялся, если б в ушах моих не раздался, на чистейшем русском диалекте, призыв...
Я ничего не ответил на этот вопрос (нельзя же было ответить: прежде всего в твоих безумных подстрекательствах!), но, грешный человек, подмигнул-таки глазком,
как бы говоря: вот
именно это самое и есть!
А
именно: всякому встречному стараться попасть в тон, польстить, оказать услугу, сказать при случае:
как это вы с такими способностями да в чертовой дыре засели!
Жиды, однако же, воспользовались вылазкою и пронюхали всё: куда и зачем отправились запорожцы, и с какими военачальниками, и
какие именно курени, и сколько их числом, и сколько было оставшихся на месте, и что они думают делать, — словом, чрез несколько уже минут в городе всё узнали.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит
именно родные. // Родные люди вот
какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах,
каких немало выстроено по дорогам, а
именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Они положили наконец потолковать окончательно об этом предмете и решить, по крайней мере, что и
как им делать, и
какие меры предпринять, и что такое он
именно: такой ли человек, которого нужно задержать и схватить,
как неблагонамеренного, или же он такой человек, который может сам схватить и задержать их всех,
как неблагонамеренных.
Несмотря на то что Чичикову почти знакомо было лицо ее по рисункам Андрея Ивановича, он смотрел на нее,
как оторопелый, и после, уже очнувшись, заметил, что у ней был существенный недостаток,
именно — недостаток толщины.
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так
как неизвестно, кто из крестьян
именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало быть, ему немного в том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу; то вследствие того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.