Неточные совпадения
Есть множество средств сделать человеческое существование постылым, но едва ли не самое верное из всех — это заставить человека посвятить себя культу самосохранения. Решившись на такой подвиг, надлежит победить
в себе всякое буйство духа и признать
свою жизнь низведенною на степень бесцельного мелькания на все то
время, покуда будет длиться искус животолюбия.
— Ваши превосходительства! позвольте вам доложить! Я сам был много
в этом отношении виноват и даже готов за вину
свою пострадать, хотя, конечно, не до бесчувствия… Долгое
время я думал, что любовь к отечеству выше даже любви к начальственным предписаниям; но с тех пор как прочитал брошюры г. Цитовича 33, то вполне убедился, что это совсем не любовь к отечеству, а фанатизм, и, разумеется, поспешил исправиться от
своих заблуждений.
Мальчик
в штанах. Отец мой сказывал, что он от
своего дедушки слышал, будто
в его
время здешнее начальство ужасно скверно ругалось. И все тогдашние немцы до того от этого загрубели, что и между собой стали скверными словами ругаться. Но это было уж так давно, что и старики теперь ничего подобного не запомнят.
Прошу читателя извинить меня, что я так часто повторяю фразу о вывернутых назад руках. По-видимому, это самая употребительная и самая совершенная из всех форм исследования, допускаемых обитателями российских палестин
в наше просвещенное
время. И я убежден, что всякий добросовестный урядник совершенно серьезно подтвердит, что если б этого метода исследования не существовало, то он был бы
в высшей степени затруднен
в отправлении
своих обязанностей.
Зато с наступлением весеннего тепла курорт начинает закипать, и чем больше подвигается
время в глубь лета, тем гуще и гуще раздается пчелиное гудение вокруг курзала и бесчисленных табльдотов, простирающих
свои объятия наезжему люду.
Благо странам, которые,
в виде сдерживающего начала, имеют
в своем распоряжении кутузку, но еще более благо тем, которые, отбыв
время кутузки, и ныне носят ее
в сердцах благодарных детей
своих.
В это же
время бодрствует
в своей конуре и шпион. Он приводит
в порядок собранные матерьялы, проводит их сквозь горнило
своего понимания и, чувствуя, что от этого"понимания"воняет, сдабривает его клеветою. И — о, чудо! — клевета оказывается правдоподобнее и даже грамотнее, потому что образцом для нее послужила полемика"благонамеренных"русских, газет…
Однако ж старики
в первое
время все-таки тянулись за так называемой избранной публикой, то есть обедали не
в час и не за табльдотом, а
в шесть и a la carte, [по карточке, порционно] одевались
в коротенькие клетчатые визитки, которые совершенно открывали их убогие оконечности, подсаживались к молодым бонапартистам и жаловались, что доктор не позволяет пить шампанское, выслушивали гривуазные анекдоты и сами пытались рассказать что-то неуклюжее, засматривались на бонапартисток и при этом слюнявили переда
своих рубашек и проч.
В курорт прибыл какой-то вновь определенный принц, и некоторый русский сановник, приводивший
в это
время в порядок
свои легкие, счел долгом почтить высокопоставленного гостя обедом.
В настоящее
время я понял это и значительно-таки смягчил
свою систему.
Но этого мало: как бы мстя за
свою осьмнадцатилетнюю безнаказанность, бандит оставил по себе конкретный след,
в виде организованной шайки, которая и теперь изъявляет готовность во всякое
время с легким сердцем рвать на куски
свое отечество 19.
И так как
в то
время о ватерклозетах и
в помышлении ни у кого не было, то понятно, что весь этот упитанный капустою люд оставлял
свой след понемногу везде.
Даже
в своих любовных предприятиях он не терпит запутанности и лишних одежд, а настаивает, чтоб все совершалось чередом, без промедления
времени… сейчас!
Однако ж и он не сразу удовлетворил буржуа (казался слишком трудным), так что романы его долгое
время пользовались гораздо большею известностью за границей (особенно
в России), нежели во Франции."Ассомуар"[«Западня»] был первым произведением, обратившим на Зола серьезное внимание его соотечественников, да и то едва ли не потому, что
в нем на первом плане фигурируют представители тех «новых общественных наслоений»59, о близком нашествии которых, почти
в то же самое
время, несколько рискованно возвещал сфинкс Гамбетта (Наполеон III любил, чтоб его называли сфинксом; Гамбетта — тоже)
в одной из
своих речей.
Впрочем, и доселе образчики этих causeries от
времени до
времени появляются на сцене французских комедий
в форме"proverbes",
в которых девица Круазетт показывает
свои наливные плечи и поражает великолепием туалетов.
Так что если, с одной стороны, мы не имеем права не принимать
в соображение смягчающих обстоятельств, то, с другой стороны, обязываемся не упускать из вида и того, что провидение, усеивая наш жизненный путь спасительными искушениями,
в то же
время приходит к нам на выручку с двумя прекраснейшими
своими дарами.
Хуже всего то, что, наслушавшись этих приглашений, а еще больше насмотревшись на их осуществление, и сам мало-помалу привыкаешь к ним. Сначала скажешь себе: а что,
в самом деле, ведь нельзя же
в благоустроенном обществе без сердцеведцев! Ведь это
в своем роде необходимость… печальная, но все-таки необходимость! А потом, помаленьку да полегоньку, и
свое собственное сердце начнешь с таким расчетом располагать, чтоб оно во всякое
время представляло открытую книгу: смотри и читай!
Но
в то же
время не могу же я заглушить
в своем сердце голос той высшей человеческой правды, который удостоверяет, что подобные условии жизни ни нормальными, ни легко переживаемыми назвать не приходится.
—
В первое
время, когда мы сняли наше заведение, это было очень тяжело, — добавила она, — я, впрочем, довольно скоро привыкла, но мой бедный муж чуть с ума не сошел. Однако теперь все пришло
в порядок. Всякий день мы видим во сне каждый
свою свинью, и это уж не смущает нас.
Но, на
свою беду, он
в то же
время узнал, что, на основании каких-то сокращенных сроков, выслужил разом три пенсии, и… пожелал выйти
в отставку.
В конечных результатах, жизненные тревоги последнего
времени настолько уж развратили нас, что каждый
в своих действиях и суждениях почти исключительно выходит из представления о"шкуре".
Но даже
в самые трудные
времена злобная ограниченность, пошлость и приниженность стремлений не выступали так нагло вперед, не выказывали так явно
своей властности.
А затем выбросит
в общую яму его труп и будет туда валить новые и новые трупы, из массы которых история, со
временем, выработает
свои"утешения".
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил
в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Толстоногий стол, заваленный почерневшими от старинной пыли, словно прокопченными бумагами, занимал весь промежуток между двумя окнами; по стенам висели турецкие ружья, нагайки, сабля, две ландкарты, какие-то анатомические рисунки, портрет Гуфеланда, [Гуфеланд Христофор (1762–1836) — немецкий врач, автор широко
в свое время популярной книги «Искусство продления человеческой жизни».] вензель из волос в черной рамке и диплом под стеклом; кожаный, кое-где продавленный и разорванный, диван помещался между двумя громадными шкафами из карельской березы; на полках в беспорядке теснились книги, коробочки, птичьи чучелы, банки, пузырьки; в одном углу стояла сломанная электрическая машина.
Неточные совпадения
Мне памятно другое
время! //
В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую
в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло
в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою
своей; // Они не стоят ни страстей, // Ни песен, ими вдохновенных: // Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы… как ножки их.
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности
своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то
время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с
своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело
в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный день // Давать насильственную тень.
Один среди
своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. //
В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато
в углу
своем надулся, // Увидя
в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И
в голос все решили так, // Что он опаснейший чудак.
—
В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет
в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она
в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою
в самоскорейшем
времени положит
свою резолюцию, и дело будет сделано.