Так, князь Урюпинский-Доезжай написал сочинение:"О чае и сахаре и удовольствиях, ими доставляемых", а князь Серпуховский-Догоняй,
в ответ на это, выпустил брошюру:"Но наипаче сивухой".
Неточные совпадения
Одним словом, вопрос, для чего нужен Берлин? — оказывается вовсе нестоль праздным, как
это может представиться с первого взгляда. Да и
ответ на него не особенно затруднителен, так как вся суть современного Берлина, все мировое значение его сосредоточены
в настоящую минуту
в здании, возвышающемся
в виду Королевской площади и носящем название: Главный штаб…
Словом сказать,
на целую уйму вопросов пытался я дать
ответы, но увы! ни конкретности, ни отвлеченности — ничто не будило обессилевшей мысли. Мучился я, мучился, и чуть было не крикнул: водки! но, к счастию,
в Париже
этот напиток не столь общедоступный, чтоб можно было, по произволению, утешаться им…
Ответ.Трудно. Но буде представится случай пустить
в ход обман, коварство и насилие, а
в особенности
в ночное время, то могут воссиять.
В настоящее время
эти претенденты главным образом опираются
на кокоток, которые и доныне не могут забыть, как весело им жилось при Монтихином управлении. Однако ж республика, по-видимому, уже предусмотрела
этот случай и
в видах умиротворения кокоток установила такое декольте, перед которым цепенела даже смелая «наполеоновская идея».
Ответ.
На это могу вам сказать следующее. Когда старому князю Букиазба предлагали вопрос: правильно ли такой-то награжден, а такой-то обойден? — то он неизменно давал один и тот же
ответ: о сем умолчу. С
этим ответом он прожил до глубокой старости и приобрел репутацию человека, которому пальца
в рот не клади.
Он опять остановился, но
на этот раз уже не для того, чтоб выждать от меня
ответа, а для того, чтобы дать, так сказать, вылежаться фигуре вопрошения, которую он так искусно пустил
в ход. Он даже губы сложил сердечком, словно сам себе подсвистать хотел.
В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши в то же время принести еще горячих блинов.
В ответ на это Раскольников медленно опустился на подушку, закинул руки за голову и стал смотреть в потолок. Тоска проглянула в лице Лужина. Зосимов и Разумихин еще с большим любопытством принялись его оглядывать, и он видимо, наконец, сконфузился.
«Уехал! Кончено!» сказала себе Анна, стоя у окна; и
в ответ на этот вопрос впечатления мрака при потухшей свече и страшного сна, сливаясь в одно, холодным ужасом наполнили ее сердце.
Неточные совпадения
— Да, да… все
это, конечно, досадно… — пробормотал
в ответ Раскольников, но с таким рассеянным и почти невнимательным видом, что Дунечка
в изумлении
на него посмотрела.
— Вы нам все вчера отдали! — проговорила вдруг
в ответ Сонечка, каким-то сильным и скорым шепотом, вдруг опять сильно потупившись. Губы и подбородок ее опять запрыгали. Она давно уже поражена была бедною обстановкой Раскольникова, и теперь слова
эти вдруг вырвались сами собой. Последовало молчание. Глаза Дунечки как-то прояснели, а Пульхерия Александровна даже приветливо посмотрела
на Соню.
Раскольников, говоря
это, хоть и смотрел
на Соню, но уж не заботился более: поймет она или нет. Лихорадка вполне охватила его. Он был
в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем не говорил!) Соня поняла, что
этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения
в виде вопросов и
ответов.] стал его верой и законом.
Да-с, а теперь, //
В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно, // Неподражаемо, и
это вам известно, // И потому скромны, не смотрите
на свет. // Не влюблены ли вы? прошу мне дать
ответ, // Без думы, полноте смущаться.
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от
этой любви оставалось праздное время и праздное место
в сердце, если вопросы ее не все находили полный и всегда готовый
ответ в его голове и воля его молчала
на призыв ее воли, и
на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала
в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало
в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался
в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся
в сером цвете.