— Когда я в первый раз без посторонней помощи прошел по комнате нашего дома, то моя добрая мать, обращаясь к моему почтенному отцу, сказала следующее: „Не правда ли, мой добрый Карл, что наш Фриц с нынешнего дня достоин носить штаны?“ И с тех пор я расстаюсь с этой одеждой только на ночь.
— Приведут, бывало, его,"непомнящего"-то, в присутствие:"откуда родом"? — Не помню."Отец с матерью есть?" — не помню."Где проживание имел?" — Не помню."Где вчерашнюю ночь ночевал?" — В стогу. — Ну, выслушают, запишут — и в острог!
Когда воображение потухло и мысль заскербла, когда новое не искушает и нет мерила для сравнений — какие же могут быть препятствия, чтоб чувствовать себя везде, где угодно, матерым Краснохолмским обывателем. Одного только недостает (этого и за деньги не добудешь): становой квартиры из окна не видать — так это, по нынешнему времени, даже лучше. До этого-то и краснохолмцы уж додумались, что становые только свет застят.
Ах, надо же и Пафнутьева пожалеть… ничего-то ведь он не знает! Географии — не знает, истории — не знает. Как есть оболтус. Если б он знал про Тацита — ужели бы он его к чертовой матери не услал? И Тацита, и Тразею Пета, и Ликурга, и Дракона, и Адама с Евой, и Ноя с птицами и зверьми… всех! Покуда бы начальство за руку не остановило: стой! а кто же, по-твоему, будет плодиться и множиться?
Выговоривши это коснеющим языком, он повалился на диван и заснул. Я же отправился в"Varietes"и в третий раз с возрастающим удовольствием прослушал"La femme a papa". [«Папочкина женушка»] Но как, однако ж, заматерела Жюдик!
Выдержки из русской классики со словом «заматереть»
Великую ты правду, [Василь Андреич], говоришь. Я стар, Заматерел в грехах; а Божье слово В час утренней молитвы возвышает Мне душу грешную, и рвутся цепи, К земле гнетущие!
Когда оба заматерели в своей специфической работе, продвинулись в должностях и званиях, достигли солидного положения в структурной иерархии своих постоянно враждующих ведомств, оперативное внимание друг к другу стало пристальным и детальным изучением.
Бывают и другие звери-вольнолюбцы – таких отлавливают и загоняют в неволю уже взрослыми, однако они успевают заматереть в своих повадках.
К следующему лету коты уже заматерели и стали отличаться друг от друга гораздо сильнее.
Когда оба заматерели в своей специфической работе, продвинулись в должностях и званиях, достигли солидного положения в структурной иерархии своих постоянно враждующих ведомств, оперативное внимание друг к другу стало пристальным и детальным изучением.