Даже тогда, когда я вполне убедился, что все происшедшее со мной не больше как несносный и глупый фарс, когда я с ожесточением затискивал мои вещи в чемоданы,
с тем чтоб завтра же бежать из Петербурга, — даже и тогда мне казалось, что сзади кто-то стоит с нумером"Честолюбивой Просвирни"в руках и иронически предлагает: а вот не угодно ли что-нибудь понять из моего"Бормотания"?
Неточные совпадения
— Чего финиссе! Вот выпить
с тобой — я готов, да и
то чтоб бутылка за семью печатями была! А других делов иметь не согласен! Потому, ты сейчас: либо конфект от Эйнема подаришь, либо пирогом
с начинкой угостишь! Уж это верно!
— На что ж это теперича похоже-с! — докладывал Гаврюшка, — я ему говорю: предоставь мне Аннушку, а он, вместо
того чтоб угождение сделать…
— Позвольте-с; я не смею не верить показаниям науки. Я ничего не имею сказать против швабского происхождения Чурилки; но за всем
тем сердце мое совершенно явственно подсказывает мне: не может быть,
чтоб у нас не было своего Чурилки!
Мы даже убеждены, что наши бесшабашные свистуны поставят нам это в укор, что они воспользуются нашею почтительностью,
чтоб поднять нас на смех, подобно
тому как уже и поступили они на днях
с одним из наших уважаемых сотрудников, столь доблестно отличившимся в защите четырех негодяев, сознавшихся в умерщвлении одного почтенного земледельца.
Я не говорю,
чтоб полезно и желательно было всецело воскресить сороковые года
с их исключительным служением всякого рода абстрактностям, но не
те или другие абстрактности дороги мне, а темперамент и направление литературы
того времени.
Относительно нелепости содержания"Le sire de Porc-Epic"может быть сравнен разве
с"Fanny Lear",
с тою лишь разницею, что последняя имеет претензию на серьезность, a"Porc-Epic"
с тем и писан,
чтоб украсить сцену колоссальною глупостью.
— Ну-с, господа! — сказал лжепрезус, — мы исполнили свой долг, вы свой. Но мы не забываем, что вы такие же люди, как и мы. Скажу более: вы наши гости, и мы обязаны позаботиться,
чтоб вам было не совсем скучно. Теперь, за куском сочного ростбифа и за стаканом доброго вина, мы можем вполне беззаботно предаться беседе о
тех самых проектах, за которые вы находитесь под судом. Человек! ужинать! и вдоволь шампанского!
Самый озлобленный на свою"незадачу"мещанин, такой мещанин, который
с утра до вечера колотится,
чтоб в результате получить грош, — и
тот мгновенно расцветает, как только чувствует, что к нему или к его к платью прикоснулся"капитал".
— Надо! ах, как надо! как ему молитва-то наша нужна! Ведь он, сестрица, царство ему небесное, как деньги-то наживал?! И
с живого, и
с мертвого…
с самого, можно сказать, убогого… все-то он драл! все-то драл! Бедный-то придет, бывало, а он, вместо
того чтоб милостыньку сотворить, его же нагишом и отпустит!
— Нет, у нас площадь слава
те господи! Храни ее царица небесная!
С тех пор как Губошлепов университет этот у нас завел, каждый божий день студентов
с метлами наряжаем. Метут да пометывают на гулянках! Одно только: монумента на площади нет! А уж как гражданам это желательно! как желательно! Просто,
то есть, брюхом хочется,
чтоб на нашей площади конный статуй стоял!
Я искренно желал бы,
чтоб кто-нибудь доказал мне, что Дракины и Хлобыстовские переродились и что не только содержание употребляемых ими приемов, но даже наружный вид этих приемов подверглись какому-нибудь изменению против
того содержания и вида, который знаком нам
с детских лет.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И
то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь //
С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, //
Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Ей-ей! не
то,
чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. //
С ней речь хотел он завести // И — и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но
чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука //
С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, //
Чтоб он не говорил ни слова, //
Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Они поют, и,
с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна
с нетерпеньем, //
Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.