Неточные совпадения
Только в обществе, где положительно никто не знает, куда
деваться от праздности, может существовать подобное времяпровождение! Только там, где нет другого дела, кроме изнурительного пенкоснимательства, где нет другого общественного мнения, кроме беспорядочного уличного говора, можно находить удовольствие в том, чтобы держать людей, в продолжение целого месяца, в смущении и тревоге! И в какой тревоге! В самой дурацкой из всех! В такой, при одном
воспоминании о которой бросается в голову кровь!
И опять они принялись
делиться воспоминаниями: вспомнили, как ходили за пантами, как стреляли медведей, вспоминали какого-то китайца, которого называли Косозубым, вспоминали переселенцев, которых называли странными прозвищами — Зеленый Змий и Деревянное Ботало.
Неточные совпадения
Мы
делились наперебой
воспоминаниями, оба увлеченные одной темой разговора, знавшие ее каждый со своей стороны. Говорили беспорядочно, одно слово вызывало другое, одна подробность — другую, одного человека знал один с одной стороны, другой — с другой. Слово за слово, подробность за подробностью, рисовали яркие картины и типы.
Уже в конце восьмидесятых годов он появился в Москве и сделался постоянным сотрудником «Русских ведомостей» как переводчик, кроме того, писал в «Русской мысли». В Москве ему жить было рискованно, и он ютился по маленьким ближайшим городкам, но часто наезжал в Москву, останавливаясь у друзей. В редакции, кроме самых близких людей, мало кто знал его прошлое, но с друзьями он
делился своими
воспоминаниями.
Есть и у Александрова множество летних
воспоминаний, ярких, пестрых и благоуханных; вернее — их набрался целый чемодан, до того туго, туго набитый, что он вот-вот готов лопнуть, если Александров не
поделится со старыми товарищами слишком грузным багажом… Милая потребность юношеских душ!
Болит не потому, чтоб ежовые рукавицы оставили в его уме неизгладимо благодарные
воспоминания, а потому что вслед за вопросом о том, куда
девались эти рукавицы, в его уме возникает и другой вопрос: да полно, нужны ли они?
Под наплывом своих
воспоминаний, в одну из тех в высшей степени редких у нее минут, когда переполненная душа настоятельно запросила
поделиться с кем-нибудь своим горем, Татьяна в каком-то экзальтированном порыве села и написала письмо Устинову.