Неточные совпадения
Одни названия навели на меня какие-то необыкновенно тоскливые мысли,
от которых я не мог отделаться
ни насвистыванием арий из „Герцогини Герольштейнской“,
ни припоминанием особенно характерных эпизодов из последних наших трактирных похождений,
ни даже закусыванием соленого огурца, каковое закусывание,
как известно, представляет, во время загула, одно из самых дивных, восстановляющих средств (увы! даже и это средство отыскано не мною, непризнанным Гамлетом сороковых годов, а все тем же дедушкой Матвеем Иванычем!).
Все мы: поручики, ротмистры, подьячие, одним словом, все, причисляющие себя к сонму представителей отечественной интеллигенции, — все мы были свидетелями этой „жизни“, все воспитывались в ее преданиях, и
как бы мы
ни открещивались
от нее, но не можем,
ни под
каким видом не можем представить себе что-либо иное, что не находилось бы в прямой и неразрывной связи с тем содержанием, которое выработано нашим прошедшим.
Мы до такой степени не думали
ни о
каких результатах и применениях, что даже не задались при этом никакою преднамеренно-злостною мыслью, вроде, например, того, что новые фасоны должны только отводить глаза
от прикрываемого ими старого содержания.
Везде, где присутствуют науки, должны оказывать свою власть и де сиянс академии. А
как в науках главнейшую важность составляют не столько самые науки, сколько действие, ими на партикулярных людей производимое, то из сего прямо явствует, что
ни один обыватель не должен мнить себя
от ведомства де сиянс академии свободным. Следственно, чем менее ясны будут границы сего ведомства, тем лучше, ибо нет ничего для начальника обременительнее,
как ежели он видит, что пламенности его положены пределы.
Мне чуется, что Прокоп говорит: уж
как ты
ни отпрашивайся, а
от смерти не отвертишься! так умирай же, ради Христа, поскорее, не задерживай меня понапрасну!
Я гнал
от себя эту ужасную мысль, но в то же время чувствовал, что сколько я
ни размышляю, а
ни к
каким положительным результатам все-таки прийти не могу. И то невозможно, и другое немыслимо, а третье даже и совсем не годится. А между тем факт существует! Что же, наконец, такое?
И она сделала это тем бестрепетнее, что пенкосниматели суть вполне вольные люди, приходящие в литературный вертоград с одним чистым сердцем и вполне свободные
от какой бы то
ни было мысли.
В той же газете говорится:"
Как ни величественно зрелище бури, уничтожающей все встречающееся ей на дороге, но
от этой величественности нимало не выигрывает положение того, кто испытывает на себе ее действие.
Укорителям нашим мы совершенно резонно ответим:
каких вы требуете
от нас заключений, коль скоро мы с тем и начали нашу речь, чтобы
ни к
каким заключениям не приходить?"
Признаюсь, мне даже сделалось
как будто неловко. Ведь это, наконец, бездельничество! — думалось мне, и ежели в этом бездельничестве нет
ни организации,
ни предумышленности — тем хуже для него. Значит, оно проникло в глубину сердец, проело наших пенкоснимателей до мозга костей! Значит, они бездельничают
от полноты чувств, бездельничают всласть, бездельничают потому, что действительно ничего другого перед собой не видят!
Но мы отвлеклись опять, и потому постараемся сдержать себя. Не станем бродить с пером в руках по газетному листу,
как отравленные мухи, но выскажем кратко наши надежды и упования. По нашему мнению,
от которого мы никогда
ни на одну йоту не отступим, самые лучшие сроки для платежа налогов — это первое февраля и первое апреля. Эти же сроки наиболее подходящие и для экзекуций. И мы докажем это таким множеством фактов, которые заставят замолчать наших слишком словоохотливых противников.
— Именно, брат, мартобря. Жилы они из меня этим мартобрем вытянули.
Как ни возьмешь в руки газету — так
от нее мартобрем и разит!
Может быть, это
от вина, а может быть, и
от того, что разговоры постоянно слышу какие-то пенкоснимательно-несообразные, —
как бы то
ни было, но куда бы я
ни пришел, везде мне кажется, что все глаза устремлены на меня, и во всех глазах я читаю: а ты зачем сюда пожаловал?
Сад опустел и обнажился; на дорожках лежала толстая стлань желтых, мокрых
от дождя листьев; плетневый частокол местами совсем повалился, местами еще держался кой-как на весу,
как будто силился изобразить собой современное европейское равновесие; за садом виднелась бесконечная, безнадежная равнина; берега пруда были размыты и почернели; обок с усадьбой темнели два ряда жалких крестьянских изб, уныло глядевших друг на друга через дорогу, по которой
ни проехать,
ни пройти невозможно.
Да, это было чувство собственности, хотя чувство не полное, чисто женское, чувство, не умеющее отличить гривенник
от рубля и, быть может, по этой причине не способное
ни на
какие самопожертвования ради великих общих принципов!
Как бы то
ни было, но финансовый вопрос есть в настоящую минуту самый жгучий вопрос для нашей интеллигенции. Умея только распоряжаться и не умея"делать", мы оказываемся совершенно бессильными относительно созидания новых ценностей, и
какие предприятия мы
ни затевали в этом смысле — всегда и везде, за очень малыми исключениями, оказывался, по выражению Дракина,"кавардак". Но этого мало: мы не умеем обращаться даже с теми ценностями, которые дошли до наших рук независимо
от наших усилий…
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ну, скажите, пожалуйста: ну, не совестно ли вам? Я на вас одних полагалась,
как на порядочного человека: все вдруг выбежали, и вы туда ж за ними! и я вот
ни от кого до сих пор толку не доберусь. Не стыдно ли вам? Я у вас крестила вашего Ванечку и Лизаньку, а вы вот
как со мною поступили!
Как ни просила вотчина, //
От должности уволился, // В аренду снял ту мельницу // И стал он пуще прежнего // Всему народу люб: // Брал за помол по совести.
Стародум (берет у Правдина табак).
Как ни с чем? Табакерке цена пятьсот рублев. Пришли к купцу двое. Один, заплатя деньги, принес домой табакерку. Другой пришел домой без табакерки. И ты думаешь, что другой пришел домой
ни с чем? Ошибаешься. Он принес назад свои пятьсот рублев целы. Я отошел
от двора без деревень, без ленты, без чинов, да мое принес домой неповрежденно, мою душу, мою честь, мои правилы.
Простаков.
От которого она и на тот свет пошла. Дядюшка ее, господин Стародум, поехал в Сибирь; а
как несколько уже лет не было о нем
ни слуху,
ни вести, то мы и считаем его покойником. Мы, видя, что она осталась одна, взяли ее в нашу деревеньку и надзираем над ее имением,
как над своим.
Стародум(приметя всех смятение). Что это значит? (К Софье.) Софьюшка, друг мой, и ты мне кажешься в смущении? Неужель мое намерение тебя огорчило? Я заступаю место отца твоего. Поверь мне, что я знаю его права. Они нейдут далее,
как отвращать несчастную склонность дочери, а выбор достойного человека зависит совершенно
от ее сердца. Будь спокойна, друг мой! Твой муж, тебя достойный, кто б он
ни был, будет иметь во мне истинного друга. Поди за кого хочешь.