Неточные совпадения
— Ну, каким
же образом после того вы концессию получить хотите! Где
же вы с настоящими дельцами встретитесь, как не у Елисеева
или у Эрбера? Ведь там все! Всех там увидите!
За ужином он вел пристойный разговор с гостями, если таковые наезжали,
или с домашними, если гостей не было, и выпивал с таким расчетом, чтобы иметь возможность сейчас
же заснуть и отнюдь не видеть никаких снов.
Многие восстают против этой системы, находя ее недостаточно человеколюбивою и прогрессивною. Но это говорят люди, которые, очевидно, знакомы с системой поверхностно
или по слухам. Я
же, напротив того, утверждаю: оглушение не токмо не противно либерализму, но и составляет необходимейшее от оного отдохновение.
С тою
же целью, повсеместно, по мере возникновения наук, учреждаются отделения центральной де сиянс академии, а так как ныне едва ли можно встретить даже один уезд, где бы хотя о причинах частых градобитий не рассуждали, то надо прямо сказать, что отделения сии
или, лучше сказать, малые сии де сиянс академии разом во всех уездах без исключения объявятся.
Что касается прочего, то оное объявится тогда, когда де сиянс академии, в новом своем виде, по всему лицу российския державы действие возымеют. Теперь
же присовокупляю, что ежели потребуется от меня мнение насчет мундиров
или столовых денег, то я во всякое время дать оное готов".
Но во сне тот
же самый Силантий представлялся мне уж совсем в ином виде: тут он не только не изнывает и не томится, но, напротив того,
или песни поет,
или бога за меня молит.
— Да опомнись ты! чего тебе от меня еще нужно! Сколько ты денег высосал! сколько винища одного вылакал! На-тко с чем еще пристал: Аннушку ему предоставь! Ну, ты умный человек! ну, скажи
же ты мне, как я могу его принудить уступить тебе Аннушку? Умный ли ты человек
или нет?
— Это как вам угодно-с. Только я так полагаю, что, ежели мы вместе похищение делали, так вместе, значит, следует нам и линию эту вести. А то какой
же мне теперича, значит, расчет! Вот вы, сударь, на диване теперича сидите — а я стою-с!
Или опять: вы за столом кушаете, а я, как какой-нибудь холоп, — в застольной-с… На что похоже!
— И кто
же бы на моем месте не сделал этого! — бормотал он, — кто бы свое упустил! Хоть бы эта самая Машка
или Дашка — ну, разве они не воспользовались бы? А ведь они, по настоящему-то, даже и сказать не могут, зачем им деньги нужны! Вот мне, например… ну, я… что бы, например… ну, пятьдесят бы стипендий пожертвовал… Театр там"Буфф", что ли… тьфу! А им на что? Так, жадность одна!
— Фофан ты — вот что! Везде-то у вас порыв чувств, все-то вы свысока невежничаете, а коли поближе на вас посмотреть — именно только глупость одна! Ну, где
же это видано, чтобы человек тосковал о том, что с него денег не берут
или в солдаты его не отдают!
"Гомер! кто не испытывал высокого наслаждения, читая бессмертную"Илиаду"? Гомер — это море,
или, лучше сказать, целый океан, как он
же безбрежный, как он
же глубокий, а быть может, даже бездонный!"
О, Менандр! что
же таится в душе твоей? что кроется в этом тихо дремлющем заливе, в котором так весело смотрится"наш екатеринославский корреспондент"? Снятся ли ей сны о подкопах,
или просто закипает неясный наплыв неясных чувств? О, Менандр!!
Старейшая наша Пенкоснимательница всегда имеет такие мысли, что лишь половина оных надлежащую здравость имеет, другая
же половина
или отсутствует,
или идет навстречу первой, как два столкнувшиеся в лоб поезда железной дороги, нечаянно встречущиеся.
Точно то
же ощущал я теперь. Зачем я говорил с этим гордым, непреклонным пенкоснимателем? — думалось мне. За что он меня сразил? Что обидного
или неприличного"нашел он в том, что я высказал сомнения моего сердца по поводу Чурилки? Неужели"наука"так неприступна в своей непогрешимости, что не может взглянуть снисходительно даже на тревоги простецов?
— А я калоши искал, да, кажется, и заснул. Боже! четвертый час! А мне еще нужно дописать статью"О типе древней русской солоницы"! Менандр Семеныч! а когда
же вы напечатаете мою статью:"К вопросу о том: макали ли русские цари в соль пальцами
или доставали оную посредством ножей"?
Следовательно, нужно только перестать дразнить — и дело будет в шляпе. Не пенкоснимательство пугает, а претит лишь случайный вкус того
или другого вида его. Один вид на вкус сладковат, другой кисловат, третий горьковат; но и тот, и другой, и третий — все-таки представляют собой видоизменения одного и того
же пенкоснимательства — и ничего больше.
Конечно, коли хотите, и тут должна
же существовать известная логическая последовательность, как была таковая и у тех харьковских юношей, которые от хорошего житья задумали убить ямщика; но для того, чтобы открыть эту последовательность и вынести для нее оправдательный вердикт, необходимо быть
или всеоправдывающим присяжным будущего,
или, по малой мере, присяжным харьковского окружного суда.
— Однако, Сидор Кондратьевич, нельзя
же утверждать
или отрицать, приводя в доказательство"да уж так"!
Факт, представленный не одиноко, а в известной обстановке, для него такая
же смешная абстракция, как Фаланстер
или Икария.
Другой пример подобной
же скабрезности представляет вопрос о неприкосновенности
или общедоступности домашнего очага.
2) Интернировать иностранных гостей в chambres garnies на Мещанской, с предоставлением им ежедневно по полпорций чаю
или кофею утром и по стольку
же вечером, а издержки на этот предмет отнести на счет делегатов от градов, весей и клубов.
Или еще фортель. Если стал в тупик, если чувствуешь, что язык у тебя начинает коснеть, пиши смело: об этом поговорим в другой раз — и затем молчок! Ведь читатель не злопамятен; не скажет
же он: а ну-ко, поговори! поговори-ка в другой-то раз — я тебя послушаю! Так это дело измором и кончится…
Я помнил, что я арестован, и нарушить данного слова отнюдь не хотел. Но ведь могу
же я в коридоре погулять? Могу
или не могу?.. Борьба, которую возбудил этот вопрос, была тяжела и продолжительна, но наконец инстинкт свободы восторжествовал. Да, я могу выйти в коридор, потому что мне этого никто даже не воспрещал. Но едва я высунул нос за дверь, как увидел Прокопа, несущегося по коридору на всех парусах.
Вместо того чтоб бормотать на тему, правильно
или неправильно поступает огородник, разводя при огороде козлов (ведь это даже за насмешку принять можно! можно подумать, что и"огороды"и"козлы"тут только для прилику, настоящее
же заглавие статьи таково:"правильно ли поступает администратор, разводя в своем ведомстве либералов?") — не лучше ли прямо обсудить вопрос: отчего стремления, вполне естественные в теории, на практике оказываются далеко не столь естественными? что тут составляет мираж: самые ли стремления
или та практика, которая извращает их?..
И тут Прокоп не сказал слова. Он даже не стал расспрашивать, кому намерены верхотурцы воздвигнуть монумент, ему ли, Прокопу, Губошлепову ли, Проходимцеву ли
или, наконец, тому"неизвестному богу", которому некогда воздвигали алтари древние нежинские греки. Он вынул из кармана двадцатипятирублевый билет и так просто вручил его голове, что присутствующие были растроганы до слез и тут
же взяли с Прокопа слово, что он не уедет в Верхоянск, не отведав у головы хлеба-соли.
Зачем
же я буду садиться между двух стульев? зачем я буду стремиться занять позицию, на которой — я знаю это наверно — рано
или поздно, тем
или другим способом, но провалюсь?
Таким образом,"новый человек", с его протестом против настоящего, с его идеалами будущего, самою силою обстоятельств устраняется из области художественного воспроизведения,
или, говоря скромнее, из области беллетристики. Указывать на его пороки — легко, но жутко; указывать
же на его добродетели не только неудобно, но если хорошенько взвесить все условия современного русского быта, то и материально невозможно.
В этом случае самая"стадность"не производит ущерба художественному воспроизведению; нет нужды, что эти люди чересчур похожи друг на друга, что они руководятся одними и теми
же побуждениями, а потому имеют одну
или почти одну и ту
же складку, и что все это, вместе взятое, устраняет всякую идею о разнообразии типов: ведь здесь идет речь собственно не о типах, а о положении минуты, которое выступает тем ярче, чем единодушнее высказывается относительно его лагерь, видящий в чечевичной похлебке осуществление своих идеалов.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас
же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести
или хоть даже и меньше.
Подсмотри в щелку и узнай все, и глаза какие: черные
или нет, и сию
же минуту возвращайся назад, слышишь?
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как
же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто
или стоишь на какой-нибудь колокольне,
или тебя хотят повесить.
Так вот как, Анна Андреевна, а? Как
же мы теперь, где будем жить? здесь
или в Питере?
Но сие
же самое соответствие, с другой стороны, служит и не малым, для летописателя, облегчением. Ибо в чем состоит, собственно, задача его? В том ли, чтобы критиковать
или порицать? Нет, не в том. В том ли, чтобы рассуждать? Нет, и не в этом. В чем
же? А в том, легкодумный вольнодумец, чтобы быть лишь изобразителем означенного соответствия и об оном предать потомству в надлежащее назидание.