Неточные совпадения
Понятно, что мы разочарованы и нигде не можем найти себе места. Мы не выработали ни новых интересов, ни новых способов жуировать жизнью, ни того, ни другого. Старые интересы улетучились, а старые способы жуировать жизнью остались во всей неприкосновенности. Очевидно, что,
при таком положении вещей, не помогут нам никакие кривляния, хотя бы они производились
даже с талантливостью m-lle Schneider.
Мы до такой степени не думали ни о каких результатах и применениях, что
даже не задались
при этом никакою преднамеренно-злостною мыслью, вроде, например, того, что новые фасоны должны только отводить глаза от прикрываемого ими старого содержания.
Рассуждая таким образом, отставные корнеты
даже выходят из себя
при мысли, что кто-нибудь может не понять их. В их глазах все так просто, так ясно. Новая форма жизни — фасон; затем следует естественное заключение: та же случайность, которая вызвала новый фасон, может и прекратить его действие. Вот тут-то именно и является как нельзя кстати на помощь, слово „вычеркнуть“, которое в немногих буквах, его составляющих, резюмирует все их жизненные воззрения.
И сие все
при наших обширных, можно сказать,
даже непреоборимых пространствах!!
— От вора да еще плюхи получать — это уж не порядки!
При такой неожиданной апострофе Прокоп до того растерялся, что
даже не нашелся сказать слова в ответ.
Прокоп сделал
при этом такой малоупотребительный жест, что
даже молодой человек, несмотря на врожденную ему готовность, утратил на минуту ясность души и стал готовиться к отъезду.
Я не стану описывать дальнейшего разговора. Это был уж не разговор, а какой-то ни с чем не сообразный сумбур, в котором ничего невозможно было разобрать, кроме:"пойми же ты!", да"слыхано ли?", да"держи карман, нашел дурака!"Я должен, впрочем, сознаться, что требования адвоката были довольно умеренны и что под конец он
даже уменьшил их до восьмидесяти тысяч. Но Прокоп, как говорится, осатанел: не идет далее десяти тысяч — и баста. И
при этом так неосторожно выражается, что так-таки напрямки и говорит...
Но ежели ни фрондерство, ни наплыв чувств не могли произвести самообкладывания, то нужно ли доказывать, что экономические вицы, вроде того, что равномерность равномерна, а равноправность равноправна, — были тут ни
при чем? Нет, об этом нет надобности
даже говорить. Как люди интересов вполне реальных, наши деды не понимали никаких вицев, а, напротив того, очень хорошо понимали, что равномерность именно потому и называется равномерностью, что она никогда не бывает равномерною.
Я вспомнил, что у меня был товарищ, очень прыткий мальчик, по фамилии Менандр Прелестнов, который еще в университете написал сочинение на тему"Гомер как поэт, человек и гражданин", потом перевел какой-то учебник или
даже одну страницу из какого-то учебника и наконец теперь, за оскудением, сделался либералом и публицистом
при ежедневном литературно-научно-политическом издании"Старейшая Всероссийская Пенкоснимательница".
Подобно Никодиму, они самоедствуют, но
при этом горячатся, встают на дыбы, и — о, верх самохвальства! — изо всех сил доказывают, что у них
даже в помышлении ничего другого не имеется, кроме мысли о необходимости снабжения городовых свистками.
"Что налоги, равномерно распределенные, суть те, которые, по преимуществу, заслуживают наименования равномерно распределенных, — в этом,
при настоящем положении экономической науки, никто не сомневается, кроме разве каких-нибудь бесшабашных свистунов, которые
даже в этой простой и для всех вразумительной истине готовы заподозрить экономическое празднословие.
В течение полугода я испытал все разнообразие петербургской жизни: я был в воронинских банях, слушал Шнейдершу, Патти, Бланш Вилэн, ходил в заседания суда, посетил всевозможные трактиры, бывал на публицистических и других раутах, присутствовал
при защите педагогических рефератов, видел в"Птичках певчих"Монахова и в"Fanny Lear"Паску, заседал в Публичной библиотеке и осмотрел монументы столицы, побывал во всех клубах, а в Артистическом был
даже свидетелем скандала; словом сказать, только в парламенте не был, но и то не потому, чтобы не желал там быть, а потому, что его нет.
Дальнейшие допросы пошли еще живее. В нашу комнату поминутно прибывали тетюшские, новооскольские и другие Депутаты, которых, очевидно, спрашивали только для проформы. По-видимому, они
даже через комнату"искуса"проходили безостановочно, потому что являлись к нам совершенно бодрые и веселые. Мало-помалу общество наше до того оживилось, что Прокоп
при всех обратился к Кирсанову...
"Напишу статью, — думал я, — Менандр тиснет, а
при нынешней свободе книгопечатания, чего доброго, она
даже и пройдет. Тогда сейчас оттиск в карман — и в суд. Вы меня обвиняете в пропаганде оспопрививания — вот мои убеждения по этому предмету! они напечатаны! я не скрываю их!"
Вместо того чтоб бормотать на тему, правильно или неправильно поступает огородник, разводя
при огороде козлов (ведь это
даже за насмешку принять можно! можно подумать, что и"огороды"и"козлы"тут только для прилику, настоящее же заглавие статьи таково:"правильно ли поступает администратор, разводя в своем ведомстве либералов?") — не лучше ли прямо обсудить вопрос: отчего стремления, вполне естественные в теории, на практике оказываются далеко не столь естественными? что тут составляет мираж: самые ли стремления или та практика, которая извращает их?..
Допустим, что,
при известных усилиях, я действительно найду наконец эти темные стороны, сумею в ясных и художественных образах воспроизвести их, и
даже отыщу для них лекарство в форме афоризма, что преувеличения опасны.
Неточные совпадения
"Водка, — говорилось в том указе, — не токмо не вселяет веселонравия, как многие полагают, но,
при довольном употреблении,
даже отклоняет от оного и порождает страсть к убивству.
Тут только понял Грустилов, в чем дело, но так как душа его закоснела в идолопоклонстве, то слово истины, конечно, не могло сразу проникнуть в нее. Он
даже заподозрил в первую минуту, что под маской скрывается юродивая Аксиньюшка, та самая, которая, еще
при Фердыщенке, предсказала большой глуповский пожар и которая во время отпадения глуповцев в идолопоклонстве одна осталась верною истинному богу.
Начальник может совершать всякие мероприятия, он может
даже никаких мероприятий не совершать, но ежели он не будет
при этом калякать, то имя его никогда не сделается популярным.
Охотно подавал подчиненным левую руку, охотно улыбался и не только не позволял себе ничего утверждать слишком резко, но
даже любил,
при докладах, употреблять выражения вроде:"Итак, вы изволили сказать"или:"Я имел уже честь доложить вам"и т. д.
Я, конечно, не хочу этим выразить, что мундир может действовать и распоряжаться независимо от содержащегося в нем человека, но, кажется, смело можно утверждать, что
при блестящем мундире
даже худосочные градоначальники — и те могут быть на службе терпимы.