Третий, еще более скабрезный вопрос представляют публичные сборища, митинги и т. д., которые также известным образом отражаются на народной жизни и, конечно, не меньше питейных домов имеют право на внимание статистики. Не изъять ли, однако ж, и его? Потому что ведь эти статистики
бог их знает! — пожалуй, таких сравнительных таблиц наиздают, что и жить совсем будет нельзя!
Неточные совпадения
Если б не быстрота, с которою
он вызвал воинскую команду в деревню Проплеванную, то
бог знает, имел ли бы я удовольствие беседовать теперь с вами.
— Помилуйте, — говорил
он, — смешно даже смотреть! Я к
ним с полною моей откровенностью: пристройте, говорю, старика, господа! А
они в ответ:
бог подаст, Петр Иваныч! И ведь еще смеются, молодые люди… ах, молодые люди! Обижают молодые люди старика, да еще язык высовывают! Только и я,
знаете, не промах: зачем, говорю, мне Христа ради кусок себе выпрашивать! Я и сам, коли захочу, свой кусок найду!
— Ну-ну! — сказал
он мне, — сшалил! проштрафился! ничего! там — свои счеты, а здесь — свои.
Бог милостив! Дворянину — без того невозможно. Я сам, брат, молод был! сам при целом полку командиру нагрубил!
Знаю!
— Если бы хоть одну дорогу дали, — открывался
он мне, — уж как бы, кажется, на душе легко было. Ну вот, ей-богу… ну, ей-же-ей, простил бы! А то ведь как на смех: жид придет — бери! Бери! владай! что угодно делай! А свой брат, дворянин, явится — "да ты
знаешь ли, из чего рельсы-то делаются?!". Каково это слушать-то!
Бог их знает какого нет еще! и жесткий, и мягкий, и даже совсем томный, или, как иные говорят, в неге, или без неги, но пуще, нежели в неге — так вот зацепит за сердце, да и поведет по всей душе, как будто смычком.
— А
Бог его знает! Живущи, разбойники! Видал я-с иных в деле, например: ведь весь исколот, как решето, штыками, а все махает шашкой, — штабс-капитан после некоторого молчания продолжал, топнув ногою о землю: — Никогда себе не прощу одного: черт меня дернул, приехав в крепость, пересказать Григорью Александровичу все, что я слышал, сидя за забором; он посмеялся, — такой хитрый! — а сам задумал кое-что.
Пуще же всего тщеславие, гордость и тщеславие, а впрочем,
бог его знает, может, и при хороших наклонностях…
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы
их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве
их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас
они… // Итак, дай
Бог им долги дни!
Как
он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, //
Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Потом, что
они вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь,
узнавши о такой
их дружбе, пожаловал
их генералами, и далее, наконец,
бог знает что такое, чего уже
он и сам никак не мог разобрать.
Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обратится в печальное, если только долго застоишься перед
ним, и тогда
бог знает что взбредет в голову.
Сказавши это, старик вышел. Чичиков задумался. Значенье жизни опять показалось немаловажным. «Муразов прав, — сказал
он, — пора на другую дорогу!» Сказавши это,
он вышел из тюрьмы. Часовой потащил за
ним шкатулку, другой — чемодан белья. Селифан и Петрушка обрадовались, как
бог знает чему, освобожденью барина.