Неточные совпадения
— Ну, батюшка, слава
богу! кажется, мое дело в шляпе! — говорит Тертий Семеныч.
— Ради
бога… нельзя ли! — лепечу я в смущении.
— Да, душа моя, действительный. Благодарение
богу, начальство видит мои труды и ценит их.
— Без религии, без авторитетов, без истинного знания куда же можно прийти, кроме… Но я не произношу этого страшного слова; я просто зажмуриваю глаза, и говорю: Dieu, qui mene toutes choses a bien, ne laissera pas perir notre chere et sainte Russie… [
Бог, который направляет все к благу, не допустит гибели нашей дорогой святой Руси…] нашу святую, православную Русь, messieurs!
И клянусь вам
богом, что я увидел тут все: и дискредитирование власти, и презрение к обществу, и насмешку над религией, и космополитизм, и выхваление социализма…
— Сегодня я сведу тебя к Шухардину, — ответил Прокоп, — а завтра, если
бог грехам потерпит, направим стопы в «Старый Пекин».
Пользуясь моею нравственною рыхлостью, Прокоп завалил меня проектами, чтение которых чуть-чуть не нацело меня на мысль о самоубийстве. Истинно, только
бог спас мою душу от конечной погибели… Но буду рассказывать по порядку.
— А уж ежели, — продолжал между тем Прокоп, — ты от этих прожектов запьешь, так, значит, линия такая тебе вышла. Оно, по правде сказать, трудно и не запить. Все бить да сечь, да стрелять… коли у кого чувствительное сердце — ну просто невозможно не запить! Ну, а ежели кто закалился — вот как я, например, — так ничего. Большую даже пользу нахожу. Светлые мысли есть ей-богу!
А в груди между тем сосало, и
бог знает каких усилий мне стоило, чтоб не крикнуть: водки и закусить!
Однако, повторяю,
бог спас, и, может быть, я провел бы время даже не совсем дурно, если б не раздражали меня, во-первых, периодические визиты поручика Хватова и, во-вторых, назойливость Прокопа. Помимо этих двух неприятностей, право, все было хорошо.
— Ну, и слава
богу! Я знаю, ты ведь у меня умный!
5) Дистанционному начальнику поставить в обязанность быть праздным, дабы он, ничем не стесняясь, всегда был готов принимать нужные меры. [Пользу от сего я испытал собственным опытом. Двадцать пять лет я проводил время в праздности, а имения мои были так устроены, как дай
бог всякому. Не оттого ли, что я всегда имел нужный досуг? [Прим. автора проекта.]]
Но во сне тот же самый Силантий представлялся мне уж совсем в ином виде: тут он не только не изнывает и не томится, но, напротив того, или песни поет, или
бога за меня молит.
Теперь же, хотя я и говорю: ну, слава
богу! свершились лучшие упования моей молодости! — но так как на душе у меня при этом скребет, то осуществившиеся упования моей юности идут своим чередом, а сны — своим.
И
бог знает, чего-чего не припомнилось мне по этому случаю.
По временам он обращается ко мне с словами:"Ну, ну! не бойсь!
бог не без милости!"Но я, с свойственною умирающим проницательностью, слышу в его словах нечто совсем другое.
Но, благодарение
богу, с помощью экзекуций, все улаживалось благополучно.
— Вот этого видите, вон того, черноволосого, что перед обедом так усердно
богу молился, — он у своего собственного сына материнское имение оттягал! — скажет сосед с правой руки.
— Вот этого видите, вон того, что салфеткой брюхо себе застелил, — он родной тетке конфект из Москвы привез, а она, поевши их, через два часа
богу душу отдала! — шепчет сосед с левой руки.
— Это ужасно! Это уж
бог знает что!
Я не ригорист, Dieu merci. [благодарение
богу,] Я понимаю, что только
богу приличествует судить тайные побуждения человеческого сердца, сам же лично смотрю на человеческие действия лишь с точки зрения наносимых ими потерь и ущербов.
— Извольте, — говорит он, — для вас девяносто тысяч. Менее — ей-богу не в состоянии!
Да ведь эдак, пожалуй, мы и бога-то позабудем!
И если бы, например, дедушке Матвею Иванычу кто-нибудь предложил поступиться своим правом обкладывать других и, взамен того, воспользоваться правом обложить самого себя, он наверное сказал бы: помилуй
бог! какая же это мена!
— Ну да; вот, например, ежели взялся писать о ссудо-сберегательных кассах — об них и пиши! Чтоб ни о социализме, ни об интернационалке… упаси
бог!
— Впрочем, от тебя скрываться нечего, — наконец сказал он, — с некоторого времени здесь образовалось общество, под названием"Союз Пенкоснимателей"… но ради
бога, чтоб это осталось между нами!
— Еще бы! Такое серьезное дело затеяли — да чтобы без дисциплины! Мы, брат, только и дела делаем, что друг за другом присматриваем! Впрочем, это еще может уладиться. Только, ради же
бога, душа моя! не расплывайся! Признай, наконец, авторитет"науки"!
Мы не только не простодушны, но, напротив того, обделываем свои дела, как дай
бог всякому.
Бог с ними, однако ж, с утопиями, если уж этому выражению суждено наводить страх на всех, кому нужны страшные слова, чтобы замаскировать ими духовную нищету.
— Истинным
богом. Пистон разорвало, а он с испугу подумал, что его убило, да и умер.
— Нечего тут докладывать! Этак вы скажете, что и чухна белоглазая — и та в
бога верит!
— Ничего не найдется. О том, что ли, толковать, что все мы под
богом ходим, так оно уж и надоело маленько. А об другом — не об чем. Кончится тем, что посидим часок да и уйдем к Палкину, либо в Малоярославский трактир. Нет уж, брат, от судьбы не уйдешь! Выспимся, да и на острова!
— Да, душа моя. Я решился принять. Ce n'est pas le bout du monde, j'en conviens, mais en attendant, c'est assez joli… [Это не
бог весть что, согласен, но в ожидании лучшего это недурно…] Я на тебя надеюсь! Ты будешь содействовать мне! C'est convenu! [По рукам!] Впрочем, отсюда мы отправляемся ужинать к Донону, и, разумеется, ты с нами!
И, раз признавши их нормальность, можно ли будет впоследствии (когда он надоест) счесть для себя необязательным этот контроль, идущий
бог весть откуда и руководящийся
бог весть какими предписаниями?
Третий, еще более скабрезный вопрос представляют публичные сборища, митинги и т. д., которые также известным образом отражаются на народной жизни и, конечно, не меньше питейных домов имеют право на внимание статистики. Не изъять ли, однако ж, и его? Потому что ведь эти статистики
бог их знает! — пожалуй, таких сравнительных таблиц наиздают, что и жить совсем будет нельзя!
— Благодарю вас. Батюшка, слава
богу, здоров и по-прежнему играет на виолончели свои любимые романсы. Дядя скончался, и мы с папашей ходим в хорошую погоду на его могилу. Феничку мы пристроили: она теперь замужем за одним чиновником в Ефремове, имеет свой дом, хозяйство и, по-видимому, очень счастлива.
— Мы с папашей и Катей каждый день молимся, чтобы
бог простил его заблуждения!
Но
бог, в своей божественной мудрости, судил об этом иначе.
В четвертом заседании я докладывал свою карту, над которой работал две ночи сряду (
бог помог мне совершить этот труд без всяких пособий!) и по которой наглядным образом можно было ознакомиться с положением трактирной и кабацкой промышленности в России.
У нас нет никакого инсулярного положения, а потому мы ведем свою статистику на свой образец, как
бог пошлет.
— Ей-богу, я ничего не говорил! Но я… но мне…
Раз вступивши на скользкий путь сплетен и припоминаний,
бог знает до чего бы мы могли дойти, но, к счастью, мы не успели еще пустить друг другу в лицо ни"хамами", ни"клопами", ни одним из тех эпитетов, которыми так богата"многоуважаемая"редакция"Старейшей Русской Пенкоснимательницы", как в мой нумер влетел Веретьев.
Если б не быстрота, с которою он вызвал воинскую команду в деревню Проплеванную, то
бог знает, имел ли бы я удовольствие беседовать теперь с вами.
— Ей-богу, ваше превосходительство, не знал.
Припоминаю по этому случаю пословицу: заставь дурака
богу молиться — он лоб расшибет, надписываю ее в виде эпиграфа к статье, сажусь и с божьею помощью пишу.
Но
богу угодно было еще на неопределенное время продлить наше пребывание в Петербурге…
Бог знает, куда бы завел сестриц этот простодушный разговор, если б в эту минуту не послышался звон колокольчика.
Ради самого
бога, мог ли он воздержаться, мог ли не дать воли чувству стяжания, которое делается в особенности жгучим, почти нестерпимым, при виде того, что плохо лежит!
И тут Прокоп не сказал слова. Он даже не стал расспрашивать, кому намерены верхотурцы воздвигнуть монумент, ему ли, Прокопу, Губошлепову ли, Проходимцеву ли или, наконец, тому"неизвестному
богу", которому некогда воздвигали алтари древние нежинские греки. Он вынул из кармана двадцатипятирублевый билет и так просто вручил его голове, что присутствующие были растроганы до слез и тут же взяли с Прокопа слово, что он не уедет в Верхоянск, не отведав у головы хлеба-соли.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (
Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести
бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай
Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай
Бог им долги дни!