— Да; вот я тут с полчаса уж дежурю, — отвечает он с некоторым ожесточением, — и
хоть ты что хочешь! и кашлять принимался, и ногами стучал — нейдет никто! а между тем сам я слышу, как они в соседней комнате разливаются-хохочут!
Неточные совпадения
—
Ты бы
хоть тово,
что ли, — произнес он немного сконфуженный и отворачиваясь от Алексеева, чтоб скрыть свое смущение.
— И ни-ни! — отвечает Дмитрий Борисыч, махая руками, —
что ты!
что ты!
ты, пожалуй, опять по-намеднишнему налижешься! Вот уедет его высокородие — тогда
хоть графин выпей… Эй, музыканты!
— Господи! Иван Перфильич! и ты-то! голубчик! ну,
ты умница! Прохладись же
ты хоть раз, как следует образованному человеку! Ну, жарко
тебе — выпей воды, иль выдь,
что ли, на улицу… а то водки! Я ведь не стою за нее, Иван Перфильич! Мне
что водка! Христос с ней! Я вам всем завтра утром по два стаканчика поднесу… ей-богу! да
хоть теперь-то
ты воздержись… а! ну, была не была! Эй, музыканты!
А все-таки странно,
что я сегодня целый вечер сижу дома и один. Где бы они могли быть все? у Порфирия Петровича — не может быть: он так мил и любезен,
что всегда меня приглашает; Александр Андреич тоже души во мне не слышит:"
Ты, говорит, только проигрывай, а то
хоть каждый день приезжай".
— Кто же это прибывает… кажется, мы все старые: мы, сударь, никого ведь неволить ни к себе, ни от себя не можем… Да
что ж
ты ко мне-то, сударь? Ведь тут, кажется, и мужчины есть — вон
хоть бы Иван Мелентьич…
И сам, знаете, смеется, точно и взаправду ему смешно, а я уж вижу,
что так бы, кажется, и перегрыз он горло, если б только власть его была. Да мне, впрочем,
что! пожалуй, внутре-то у себя
хоть как хочешь кипятись! Потому
что там хочь и мыши у
тебя на сердце скребут, а по наружности-то всё свою музыку пой!
Рафаэля [Рафаэль Санти (1483–1520) — величайший итальянский художник.] считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости; а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана» не хватает,
хоть ты что!
Неточные совпадения
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» —
Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Прости ж и
ты, мой спутник странный, // И
ты, мой верный идеал, // И
ты, живой и постоянный, //
Хоть малый труд. Я с вами знал // Всё,
что завидно для поэта: // Забвенье жизни в бурях света, // Беседу сладкую друзей. // Промчалось много, много дней // С тех пор, как юная Татьяна // И с ней Онегин в смутном сне // Явилися впервые мне — // И даль свободного романа // Я сквозь магический кристалл // Еще не ясно различал.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «
хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Я уж знала это: там все хорошая работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у
тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку. И в самом деле, гербовой бумаги было там немало. —
Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а и не на
чем.
И пишет суд: препроводить
тебя из Царевококшайска в тюрьму такого-то города, а тот суд пишет опять: препроводить
тебя в какой-нибудь Весьегонск, и
ты переезжаешь себе из тюрьмы в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „Нет, вот весьегонская тюрьма будет почище: там
хоть и в бабки, так есть место, да и общества больше!“ Абакум Фыров!
ты, брат,
что? где, в каких местах шатаешься?