Неточные совпадения
Казалось бы, это ли не жизнь! А между
тем все крутогорские чиновники, и в особенности супруги их, с ожесточением нападают на этот город. Кто звал их туда, кто приклеил их к столь постылому для них краю? Жалобы на Крутогорск составляют вечную канву для
разговоров; за ними обыкновенно следуют стремления в Петербург.
Брали мы, правда, что брали — кто богу не грешен, царю не виноват? да ведь и
то сказать, лучше, что ли, денег-то не брать, да и дела не делать? как возьмешь, оно и работать как-то сподручнее, поощрительнее. А нынче, посмотрю я, всё
разговором занимаются, и всё больше насчет этого бескорыстия, а дела не видно, и мужичок — не слыхать, чтоб поправлялся, а кряхтит да охает пуще прежнего.
Вообще, он старается руководить своего партнера более взорами и телодвижениями; если же партнер так туп (и это бывает), что
разговора этого не понимает,
то оставляет его на произвол судеб, употребив, однако ж, наперед все меры к вразумлению несчастного.
— Виноват, — говорит, — Семен Акимыч, не погубите! Я,
то есть, единственно по сердоболию; вижу, что дама образованная убивается, а оне… вот и письма-с!.. Думал я, что оне одним это
разговором, а теперь видел сам, своими глазами видел!..
Если кто-нибудь с ним заговаривает, а это случается лишь в
тех случаях, когда желают потешиться над его простодушием, лицо его принимает радостно-благодарное выражение, участие же в
разговоре ограничивается
тем, что он повторяет последние слова своего собеседника.
Между
тем предмет этих
разговоров, Иван Онуфрич Хрептюгин расположился уж в светелке с своим семейством, состоящим из супруги, дочери и сына, и с двумя товарищами, сопутствующими ему в особом экипаже.
Между
тем внизу, в черной избе, происходит иного рода сцена. Там обедают извозчики, и идет у них
разговор дружный, неперемежающийся.
Пафнутьев, прислушивавшийся к их
разговору, неожиданно фыркает; князь обращает взоры в
ту сторону.
Во время наших частых переездов с одного места на другое мы имели полную возможность сблизиться, и, само собою разумеется,
разговор наш преимущественно касался
тех же витязей уездного правосудия, о которых я имел честь докладывать в предшествующих очерках.
Но когда
разговор заходит о каком-нибудь вакантном месте,
то в глазах его внезапно зажигается плотоядный огонь и на устах показывается слюнотечение.
Яков Петрович дернул меня за фалду фрака и не отвечал, а как-то странно потупился. Я даже заметил и прежде, что во все время нашего
разговора он отворачивал лицо свое в сторону от лежащего господина, и когда
тот начинал говорить,
то смотрел больше в потолок. Очевидно, Яков Петрович боялся его. Однако дерганье за фалды не ускользнуло от внимательного взора арестанта.
Итак, мне нужна была доверенность Мавры Кузьмовны; необходимо было вызвать ее на откровенность, и если бы она, в частном и любезном
разговоре (особливо же при свидетелях), высказала
то, что для меня потребно, в таком случае я не прочь был бы оформить эту любезную откровенность законным порядком.
Мавра Кузьмовна позеленела; она никак не рассчитывала ни на вмешательство Половникова, ни на
то, что
разговор примет столь неприятный для нее оборот.
Много было у нас с ней в этом
разговору; все прежняя прелестная жизнь смущала, да я, положившись на ваше родительское благословение, стала ее усиленно к богоугодному делу нудить, а если бы не
то, так и в жизнь бы, кажется, не дозволила: такого твердого нраву девица.
Дочка у него в дома рукодельничать хаживала. Однако в маленьком городишке это ремесло самое дрянное, потому что у нас и платьев-то носить некому. Выработаешь ли, нет ли, три целковых в месяц — тут и пей и ешь. Из себя она была разве молода только, а
то и звания красоты нет. Я с ней почесть что и не встречался никогда, потому что ни ей, ни мне не до
разговоров было.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий
разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться
разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж
тем // Разумный толк без пошлых
тем, // Без вечных истин, без педантства, // И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Желать обнять у вас колени // И, зарыдав, у ваших ног // Излить мольбы, признанья, пени, // Всё, всё, что выразить бы мог, // А между
тем притворным хладом // Вооружать и речь и взор, // Вести спокойный
разговор, // Глядеть на вас веселым взглядом!..
— Зачем же так неблагосклонно // Вы отзываетесь о нем? // За
то ль, что мы неугомонно // Хлопочем, судим обо всем, // Что пылких душ неосторожность // Самолюбивую ничтожность // Иль оскорбляет, иль смешит, // Что ум, любя простор, теснит, // Что слишком часто
разговоры // Принять мы рады за дела, // Что глупость ветрена и зла, // Что важным людям важны вздоры, // И что посредственность одна // Нам по плечу и не странна?
Кто жил и мыслил,
тот не может // В душе не презирать людей; // Кто чувствовал,
того тревожит // Призрак невозвратимых дней: //
Тому уж нет очарований, //
Того змия воспоминаний, //
Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает // Большую прелесть
разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.