Неточные совпадения
Тот сгоряча говорит «слушаю-с», да потом и приходит ко мне:"Что, говорит, я стану
делать?"Ну, я и посоветовал на первый раз вытребовать ревизские
сказки [27] из всех уездных казначейств.
Меня и на деревне знали; и не пьяница я был, и не вор, а вот
сделал же такое дело… ну, да уж бог с ним! из
сказки слова не выкинешь…
— Мне-ка чего! — говорит ямщик,
делая полуоборот и пристально уставляя глаза на сапог, — не видался я, что ли, сказок-ту?
Неточные совпадения
Потом Обломову приснилась другая пора: он в бесконечный зимний вечер робко жмется к няне, а она нашептывает ему о какой-то неведомой стороне, где нет ни ночей, ни холода, где все совершаются чудеса, где текут реки меду и молока, где никто ничего круглый год не
делает, а день-деньской только и знают, что гуляют всё добрые молодцы, такие, как Илья Ильич, да красавицы, что ни в
сказке сказать, ни пером описать.
В петербургской службе ему нечего было
делать с своею латынью и с тонкой теорией вершать по своему произволу правые и неправые дела; а между тем он носил и сознавал в себе дремлющую силу, запертую в нем враждебными обстоятельствами навсегда, без надежды на проявление, как бывали запираемы, по
сказкам, в тесных заколдованных стенах духи зла, лишенные силы вредить.
— Не выношу кротких!
Сделать бы меня всемирным Иродом, я бы как раз объявил поголовное истребление кротких, несчастных и любителей страдания. Не уважаю кротких! Плохо с ними, неспособные они, нечего с ними
делать. Не гуманный я человек, я как раз железо произвожу, а — на что оно кроткому?
Сказку Толстого о «Трех братьях» помните? На что дураку железо, ежели он обороняться не хочет? Избу кроет соломой, землю пашет сохой, телега у него на деревянном ходу, гвоздей потребляет полфунта в год.
Слушайте теперь
сказку: дерево к дереву, листок к листку так и прибраны, не спутаны, не смешаны в неумышленном беспорядке, как обыкновенно
делает природа.
Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя
сказка. И точно, хотел было это
сделать, но увидел, что для
сказки моей нужно, по крайней мере, три таких книжки. Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я знаю вас: станете смеяться над стариком. Нет, не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, совсем, не увидимся. Да что? ведь вам все равно, хоть бы и не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после не вспомнит и не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.