Неточные совпадения
Въезжая в этот город, вы как будто чувствуете, что карьера
ваша здесь кончилась, что вы ничего уже
не можете требовать от жизни, что вам остается только жить в прошлом и переваривать
ваши воспоминания.
Крутогорск расположен очень живописно; когда вы подъезжаете к нему летним вечером, со стороны реки, и глазам
вашим издалека откроется брошенный на крутом берегу городской сад, присутственные места и эта прекрасная группа церквей, которая господствует над всею окрестностью, — вы
не оторвете глаз от этой картины.
Начинается суматоха; вынимаются причалы; экипаж
ваш слегка трогается; вы слышите глухое позвякиванье подвязанного колокольчика; пристегивают пристяжных; наконец все готово; в тарантасе
вашем появляется шляпа и слышится: «
Не будет ли, батюшка,
вашей милости?» — «Трогай!» — раздается сзади, и вот вы бойко взбираетесь на крутую гору, по почтовой дороге, ведущей мимо общественного сада.
Вон мелькнули в окнах четыре фигуры за четвероугольным столом, предающиеся деловому отдохновению за карточным столом; вот из другого окна столбом валит дым, обличающий собравшуюся в доме веселую компанию приказных, а быть может, и сановников; вот послышался вам из соседнего дома смех, звонкий смех, от которого вдруг упало в груди
ваше юное сердце, и тут же, с ним рядом, произносится острота, очень хорошая острота, которую вы уж много раз слышали, но которая, в этот вечер, кажется вам особенно привлекательною, и вы
не сердитесь, а как-то добродушно и ласково улыбаетесь ей.
Эта молодежь иногда казалась вам нестерпимою: в ее стремлениях к женскому полу вы видели что-то
не совсем опрятное; шуточки и нежности ее отзывались в
ваших ушах грубо и матерьяльно; но в этот вечер вы добры.
Случается, что его превосходительство
не совсем благосклонно смотрит на эти поклонения, находя, что они вообще
не относятся к делу, но духа времени изменить нельзя: «Помилуйте,
ваше превосходительство, это нам
не в тягость, а в сладость!»
— Отчего же
не удовлетвориться,
ваше превосходительство? ведь им больше для очистки дела ответ нужен: вот они возьмут да целиком нашу бумагу куда-нибудь и пропишут-с, а то место опять пропишет-с; так оно и пойдет…
— А я,
ваше благородие, с малолетствия по своей охоте суету мирскую оставил и странником нарекаюсь; отец у меня царь небесный, мать — сыра земля; скитался я в лесах дремучих со зверьми дикиими, в пустынях жил со львы лютыими; слеп был и прозрел, нем — и возглаголал. А более ничего
вашему благородию объяснить
не могу, по той причине, что сам об себе сведений никаких
не имею.
„Куда, говорит, сестру девала?“ Замучил старуху совсем, так что она, и умирая, позвала его да и говорит: „Спасибо тебе,
ваше благородие, что меня, старуху,
не покинул, венца мученического
не лишил“. А он только смеется да говорит: „Жаль, Домна Ивановна, что умираешь, а теперь бы деньги надобны! да куда же ты, старая, сестру-то девала?“
— Я
не видал, ей-богу
не видал,
ваше высокородие! — бормотал скороговоркой Кшецынский.
—
Не в таких чинах,
ваше высокородие…
Перегоренский.
Не донос… нет, роля доносчика далека от меня!
Не с доносом дерзнул я предстать пред лицо
вашего высокородия! Чувство сострадания, чувство любви к ближнему одно подвигло меня обратиться к вам: добродетельный царедворец, спаси, спаси погибающую вдову!
Перегоренский. Повторяю
вашему высокородию:
не донос, которого самое название презрительно для моего сердца, намерен я предъявить вам, государь мой! — нет! Слова мои будут простым извещением, которое, по смыслу закона, обязательно для всякого верноподданного…
Алексей Дмитрич. Позвольте, однако ж, я все-таки
не могу понять, где тут вдова и в какой мере описываемые вами происшествия, или, как вы называете их, бесчинства, касаются
вашего лица, и почему вы… нет, воля
ваша, я этого просто понять
не в состоянии!
— Пожалуйте,
ваше превосходительство, пожалуйте,
не побрезгуйте! — говорит она, низко кланяясь.
—
Ваше высокородие!
не соблаговолите ли в карточки?
—
Ваше высокородие! осчастливьте!
не откажите перекусить! — умоляет он, в порыве преданности почти осмеливаясь прикасаться к руке его высокородия.
«Это, говорю,
ваше превосходительство, мой брат, а
ваш старинный друг и приятель!» — «А, да, говорит, теперь припоминаю! увлечения молодости!..» Ну, доложу вам, я
не вытерпел! «А вы, говорю,
ваше превосходительство, верно и в ту пору канальей изволили быть!..» Так и ляпнул.
Когда он протягивает вам руку, вы ощущаете, что в
вашей руке заключено нечто неуловимое; это
не просто рука, а какое-то блаженство или, лучше сказать, благоухание, принявшее форму руки.
За карточным столом Порфирий Петрович
не столько великолепен, сколько мил; в целой губернии нет такого приятного игрока: он
не сердится, когда проигрывает,
не глядит вам алчно в глаза, как бы желая выворотить все внутренности
вашего кармана,
не подсмеивается над вами, когда вы проигрываете, однако ж и
не сидит как истукан.
А пономарица только смеется, а дальше
не допускает: «Дай, говорит,
ваше благородие, место мужу в губернском городе!»
—
Не могу, — говорит, — воля
ваша, Прасковья Михайловна,
не могу дальше идти.
— Ты ее, батька,
не замай, а
не то и тебя пришибу, и деревню всю
вашу выжгу, коли ей какое ни на есть беспокойствие от вас будет. Я один деньги украл, один и в ответе за это быть должон, а она тут ни при чем.
— Да
не будет ли
вашей милости мне тысячки две-с,
не в одолжение, а так, дарственно, за труды-с.
Доверием вы меня, Демьян Иваныч, облекали — известно,
не драть же мне
ваших записок-с, неделикатно-с: начальники!
— Оно конечно-с, Демьян Иваныч, — отвечает Порфирий Петрович, — оно конечно, змея-с, да вы извольте милостиво рассудить — ведь и грехи-то
ваши не малые.
— Осмелюсь доложить
вашему превосходительству, — отвечал он, слегка приседая, — осмелюсь доложить, что уж я сызмальства в этом прискорбии находился, формуляр свой, можно сказать, весь измарал-с. Чувства у меня,
ваше превосходительство, совсем
не такие-с,
не то чтоб к пьянству или к безобразию, а больше отечеству пользу приносить желаю. Будьте милостивы, сподобьте принять в канцелярию
вашего превосходительства. Его превосходительство взглянули благосклонно.
— Вы меня извините, Татьяна Сергеевна, — говорил он ей, —
не от любопытства, больше от жажды просвещения-с, от желания усладить душу пером
вашим — такое это для меня наслаждение видеть, как
ваше сердечко глубоко все эти приятности чувствует… Ведь я по простоте, Татьяна Сергеевна, я ведь по-французскому
не учился, а чувствовать, однако, могу-с…
Ваше сиятельство! куда вы попали? что вы сделали? какое тайное преступление лежит на совести
вашей, что какой-то Трясучкин, гадкий, оборванный, Трясучкин осмеливается взвешивать
ваши девственные прелести и предпочитать им — о, ужас! — место станового пристава? Embourbèe! embourbèe! [запуталась! погрязла! (франц.)] Все воды реки Крутогорки
не смоют того пятна, которое неизгладимо легло на
вашу особу!
— Вот-с, изволите видеть, — подхватывает торопливо Харченко, как будто опасаясь, чтобы Коловоротов или кто-нибудь другой
не посягнул на его авторскую славу, — вот изволите видеть: стоял один офицер перед зеркалом и волосы себе причесывал, и говорит денщику:"Что это, братец, волосы у меня лезут?"А тот, знаете, подумавши этак минут с пять, и отвечает:"Весною,
ваше благородие, всяка скотина линяет…"А в то время весна была-с, — прибавил он, внезапно краснея.
— Да нет, я что-то
не понимаю этого, — говорит Василии Николаич, — воля
ваша, а тут что-нибудь да
не так.
— Скажите, пожалуйста, в
ваших местах таких процессий
не бывает? — спрашивает Дарья Михайловна.
— Тяжелина,
ваше благородие, небольшая.
Не к браге, а за святым делом иду: как же можно, чтоб тяжело было! Известно, иной раз будто солнышко припечет, другой раз дождичком смочит, однако непереносного нету.
— Они все,
ваше высокоблагородие, таким манером доверенность в человеческое добросердечие питают! — вступился станционный писарь, незаметно приблизившись к нам, — а что, служба, коли,
не ровен час, по дороге лихой человек ограбит? — прибавил он
не без иронии.
— Я так,
ваше высокоблагородие, понимаю, что все это больше от ихней глупости, потому как с умом человек, особливо служащий-с, всякого случаю опасаться должон. Идешь этта иной раз до города, так именно издрожишься весь, чтоб кто-нибудь тебя
не изобидел… Ну, а они что-с? так разве, убогонькие!
— Так неужто жив сам-деле против кажного их слова уши развесить надобно? Они,
ваше высокоблагородие, и невесть чего тут, воротимшись, рассказывают… У нас вот тутотка всё слава богу, ничего-таки
не слыхать, а в чужих людях так и реки-то, по-ихнему, молочные, и берега-то кисельные…
— Вот как я
вашему благородию скажу, что нет того на свете знамения, которое бы, по божьему произволению, случиться
не могло!
Пришел,
ваше благородие, к раке его человек некий неверующий, и похвалялся тот человек, что хоша он и нарочито
не поверует, а ничего якобы от этого ему худого
не сделается.
Наказание,
ваше благородие,
не спасает, а собственная своя воля спасает…
— А какая суматоха? — возражает Боченков, —
не даст китаец чаю, будем и липовый цвет пить! благородному человеку все равно, было бы только тепло! Это вам, брюханам, будет худо, потому что гнилье
ваше некому будет сбывать!
— Батюшка!
не будет ли
вашей милости грошик пожаловать! три дня, кормилец,
не едала! — жалобно вопиет старуха старая, сгорбленная и сморщенная.
— Мне, милостивый государь, чужого ничего
не надобно, — продолжала она, садясь возле меня на лавке, — и хотя я неимущая, но, благодарение богу, дворянского своего происхождения забыть
не в силах… Я имею счастие быть лично известною
вашим папеньке-маменьке… конечно, перед ними я все равно, что червь пресмыкающий, даже меньше того, но как при всем том я добродетель во всяком месте, по дворянскому моему званию, уважать привыкла, то и родителей
ваших не почитать
не в силах…
— Я
не знаю, что вам угодно сказать, Семен Иваныч, а как я никаким ремеслом
не занимаюсь, — стало быть, слова
ваши ничего больше, как обида мне…
Живновский. Да, да, по-моему,
ваше дело правое… то есть все равно что божий день. А только, знаете ли? напрасно вы связываетесь с этими подьячими! Они, я вам доложу, возвышенности чувств понять
не в состоянии. На
вашем месте, я поступил бы как благородный человек…
То есть вы
не думайте, чтоб я сомневался в благородстве души
вашей — нет! А так, знаете, я взял бы этого жидочка за пейсики, да головенкой-то бы его об косяк стук-стук… Так он, я вам ручаюсь, в другой раз смотрел бы на вас
не иначе, как со слезами признательности… Этот народ ученье любит-с!
Забиякин (пожимая плечами и обращая сентиментально глаза к небу). После
ваших слов, что ж остается делать, как
не склониться перед волею провидения!
Живновский. Ха-ха! а ведь, знаете, он
не глупо выдумал,
ваш приятель! бывают случаи, что женой станового даже выгоднее быть, нежели самим становым!
Забиякин (улыбаясь). Должно быть, что
не без того-с. По человечеству, знаете… А ведь прискорбно будет, поручик, если вы, с
вашими познаниями, с
вашими способностями, с
вашим патриотизмом — потому что порядочный человек
не может
не быть патриотом — прискорбно будет, если со всем этим вы
не получите себе приличного места…
Шифель. Нет, я к княжне: она у нас что-то прихварывает. Я и то уж сколько раз ей за это выговаривал: «Дурно,
ваше сиятельство, себя ведете!», право, так и выразился, ну и она ничего, даже посмеялась со мною. Впрочем, тут наша наука недостаточна (тихо Налетову): знаете, там хоть княжна, хоть
не княжна, а все без мужа скучно; (громко) таков уж закон природы.
Хоробиткина (тяжело дыша от волнения). Право, граф, я
не знаю, как вам отвечать на
ваши слова!.. Я бы желала знать, что они означают?