— Соколов привели, ваше высокоблагородие! — сказал он, входя в
мою комнату, — таких соколов, что сам Иван Демьяныч, можно сказать, угорел. А! Маремьяна-старица, обо всем мире печальница! — продолжал он, обращаясь к Мавре Кузьмовне, — каково, сударушка, поживаешь? ну, мы, нече сказать, благодаря богу, живем, хлеб жуем, а потроха-то твои тоже повычистили! да и сокола твоего в золотую клетку посадили… фю!
Неточные совпадения
— Это, брат, самое худое дело, — отвечает второй лакеи, — это все равно значит, что в доме большого нет. Примерно, я теперь в доме у буфета состою, а Петров состоит по части комнатного убранства… стало быть, если без понятия жить, он в
мою часть, а я в его буду входить, и будем мы, выходит,
комнаты два раза подметать, а посуду, значит, немытую оставим.
— Уговорила меня, сударь, к себе тутошняя одна помещица к ней переселиться:"Живите, говорит, при мне, душенька Марья Петровна, во всем вашем спокойствии; кушать, говорит, будете с
моего стола;
комната вам будет особенная; платьев в год два ситцевых и одно гарнитуровое, а занятия ваши будут самые благородные".
Я выхожу в другую
комнату, но и там мне не весело. Есть какой-то скверный червяк, который сосет
мою грудь и мешает предаваться общему веселью. Я сижу с четверть часа еще и ухожу от Палагеи Ивановны.
Впрочем, я и до сих пор не могу себе объяснить, почему приятель
мой, говоря об этой
комнате, называл ее кабинетом.
— Больше, нежели вы предполагаете… Однако ж в сторону это. Второе
мое занятие — это лень. Вы не можете себе вообразить, вы, человек деятельный, вы, наш Немврод, сколько страшной, разнообразной деятельности представляет лень. Вам кажется вот, что я, в халате, хожу бесполезно по
комнате, иногда насвистываю итальянскую арию, иногда поплевываю, и что все это, взятое в совокупности, составляет то состояние души, которое вы, профаны, называете праздностью.
Приятель
мой начал ходить большими шагами по
комнате, и лицо его действительно приняло какое-то болезненно-довольное выражение.
— Да; а между тем вещь очень простая. Вот теперь у нас конец февраля и начинается оттепель. Я хожу по
комнате, посматриваю в окошко, и вдруг мысль озаряет
мою голову. Что такое оттепель? спрашиваю я себя. Задача не хитрая, а занимает меня целые сутки.
— Но я вас прошу оставить меня сейчас же… вы понимаете? то есть не
комнату эту оставить, а
мой дом,
мое имение… слышите?
Но мы были не одни; кроме лиц, которые скрылись за перегородкой, в
комнате находился еще человек в длиннополом узком кафтане, с длинными светло-русыми волосами на голове, собранными в косичку. При появлении
моем он встал и, вынув из-за пояса гребенку, подошел пошатываясь к зеркалу и начал чесать свои туго связанные волосы.
— Удивительное дело, — продолжал Базаров, — эти старенькие романтики! Разовьют в себе нервную систему до раздражения… ну, равновесие и нарушено. Однако прощай! В
моей комнате английский рукомойник, а дверь не запирается. Все-таки это поощрять надо — английские рукомойники, то есть прогресс!
Неточные совпадения
— В таком случае позвольте мне вас попросить в
мой кабинет, — сказал Манилов и повел в небольшую
комнату, обращенную окном на синевший лес. — Вот
мой уголок, — сказал Манилов.
Через минуту я был уже в своей
комнате, разделся и лег. Едва
мой лакей запер дверь на замок, как ко мне начали стучаться Грушницкий и капитан.
Мой муж долго ходил по
комнате; я не знаю, что он мне говорил, не помню, что я ему отвечала… верно, я ему сказала, что я тебя люблю…
В глазах у меня потемнело, голова закружилась, я сжал ее в
моих объятиях со всею силою юношеской страсти, но она, как змея, скользнула между
моими руками, шепнув мне на ухо: «Нынче ночью, как все уснут, выходи на берег», — и стрелою выскочила из
комнаты.
Но дым, наполнивший
комнату, помешал
моему противнику найти шашку, лежавшую возле него.