Неточные совпадения
Вы
видите, вы чувствуете, что здесь
человек доволен и счастлив, что он простодушен и открыт именно потому, что не для чего ему притворяться и лукавить.
Увидят, что человек-то дельный, так и поддадутся, да и как еще: прежде по гривенке, может, просил, а тут — шалишь! по три пятака, дешевле не моги и думать.
Княжна знала, какое количество ваты истребляет Надежда Осиповна, чтоб сделать свой бюст роскошным; знала, что Наталья Ивановна в грязь полезет, если
видит, что там сидит мужчина; что Петр Ермолаич только до обеда бывает
человеком, а после обеда, вплоть до другого утра, не годится; что Федору Платонычу вчерашнего числа прислал полорецкий городничий свежей икры в презент; что Вера Евлампьевна, выдавая замуж свою дочь, вызывала зачем-то окружных из уездов.
— Какой милый, прекрасный молодой
человек! — продолжает Марья Ивановна,
видя, что Анфису Петровну подергивает судорога, — если б в Крутогорске были всё такие образованные молодые
люди, как приятно было бы служить моему Алексису!
Марья Ивановна с судорожным беспокойством следит за ними; она с ужасом
видит, что уехало всего два
человека, а все остальные стоически дожидаются ужина.
— А мы так вот тутошние, — говорит она, шамкая губами, — верст за сто отселева живем…
Человек я старый, никому не нужный, ни поробить, ни в избе посмотреть… Глазами-то плохо уж
вижу; намеднись, чу, робенка — правнучка мне-то — чуть в корыте не утопила… Вот и отпустили к угоднику…
Забиякин (Живновскому). Ведь этакой жестокий, необразованный народ! Даже подождать не может! даже не постигает, что образованные
люди могут найти высокое наслаждение в откровенной беседе!.. Это у них, изволите
видеть, не дело!
Живновский. Отчего не верить! вы, батюшка, меня об этом спросите, как благородные
люди на эти удовольствия проживаются! Я сам, да, сам, вот как вы
видите!.. ну, да что об этом вспоминать… зато пожили, сударь!..
А вот, я вам доложу, тоска-то, как
видишь, что человек-от и честной и хороший, а ни к чему как есть приступиться не может — все-то у него из рук валится.
— Нет, я этого не скажу, чтоб он сам по себе хуже был, потому что и сам смекаю, что Михайло Трофимыч все-таки хороший
человек, а вот изволите ли
видеть, ваше благородие, не умею я как это объясниться вам, а есть в нем что-то неладное.
Впоследствии времени я
увидел эту самую женщину на площади, и, признаюсь вам, сердце дрогнуло-таки во мне, потому что в частной жизни я все-таки остаюсь
человеком и с охотою соболезную всем возможным несчастиям…
Скажите же на милость, каким тут образом не сделаться желчным
человеком, когда кругом себя
видишь только злоупотребления или такое нахальное самодовольство, от которого в груди сердце воротит!..
Молодой
человек, напротив того, начинает уже смутно понимать, что вокруг его есть что-то неладное, разрозненное, неклеящееся; он
видит себя в странном противоречии со всем окружающим, он хочет протестовать против этого, но, не обладая никакими живыми началами, необходимыми для примирения [59], остается при одном зубоскальстве или псевдотрагическом негодовании.
Поживите, и
увидите, что здесь всякий
человек обязывается носить однажды накинутую на себя ливрею бессменно и неотразимо.
Он, изволишь ты
видеть,
человек просвещенный, с высшими взглядами, а я так себе, невежда, не могу даже понять, что предводители из пшеничной муки пекутся!
— Да вот как
видите. Ленюсь и отчасти мечтаю о том, как вы, бедняги,
люди молодые и задорные, желаете луну с кеба селитряною кислотой свести, душ; станового наизнанку выворотить, как вы черненькое хотите сделать сереньким, и как это черненькое изо всех сил протестует против ваших администраторских поползновений…
— Que voulez-vous que je fasse! — обратился ко мне Буеракин, — се n’est pas un homme, c'est une conviction, voyez-vous! [Что прикажете делать! это не
человек, это убеждение, как вы
видите! (франц.)]
Как ни говорите, а свобода все-таки лучшее достояние
человека, и потому как бы ни было велико преступление, совершенное им, но лишение, которое его сопровождает, так тяжело и противоестественно само по себе, что и самый страшный злодей возбуждает чаше сожаление, коль скоро мы
видим его в одежде и оковах арестанта.
Нам дела нет до того, что такое этот
человек, который стоит перед нами, мы не хотим знать, какая черная туча тяготеет над его совестью, — мы
видим, что перед нами арестант, и этого слова достаточно, чтоб поднять со дна души нашей все ее лучшие инстинкты, всю эту жажду сострадания и любви к ближнему, которая в самом извращенном и безобразном субъекте заставляет нас угадывать брата и
человека со всеми его притязаниями на жизнь человеческую и ее радости и наслаждения [67].
— Вашему высокоблагородию известно, что, собственно, от моей невинности-с; по той причине, что можно и голубицу оклеветать, и чрез это лишить общества образованных
людей… Однако сам господин становой
видели мою невинность и оправдали меня, потому как я единственно из-за своей простоты страдаю-с…
— Ваше высокоблагородие! — сказал Пересечкин, обращаясь к Якову Петровичу, — вот-с, изволите сами теперича
видеть, как они меня, можно сказать, денно и нощно обзывают… Я, ваше высокоблагородие,
человек смирный-с, я, осмелюсь сказать, в крайности теперича находился и ежели согрешил-с, так опять же не перед ними, а перед богом-с…
— Счастлив твой бог, — говорит, — что человек-то я добрый:
вижу, что ты больно уж огорчен, не в своем будто уме такие дела говоришь.
— А коли не пустишь! Сами, чай,
видели, каков он есть
человек… не пусти, так, пожалуй, и гнездо-то наше огнем разорит. Да выкушайте хоть виноградного-то!
— Подь, чего стыдиться-то! подь, касатка, — барин доброй! Мы здесь, ваше благородие, в дикости живем, окроме приказных да пьяного народу, никого не
видим… Было и наше времечко! тоже с
людьми важивались; народ всё чистый, капитальный езживал… ну и мы, глядя на них, обхождения перенимали… Попроси, умница, его благородие чайком.
Часов этак, по-нашему, около одиннадцати приходит это купец, а следом за ним и Мавра Кузьмовна и еще
человек с ней, этот самый Михеич, которого вы
видеть изволили.
Все это я счел долгом доложить вам, благосклонный читатель, затем, чтобы показать, как трудно и щекотливо бывает положение следователя, а отчасти и затем, чтобы вы могли
видеть, какой я милый молодой
человек. А затем приступаю к самому рассказу.
Начальник был у меня
человек добрый; посмотрел на меня, словно в первый раз
увидел, не сказал ни слова, а в следующий месяц и назначил пять целковых.
Вышел я из повозки и
вижу: точно,
человек стоит на коленках в повозке и держит ямщика за руки.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже
видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и
увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он
увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем
человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Так хорошо и верно
видел он многие вещи, так метко и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так
видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко умел передавать малейшие их привычки, что они оба были совершенно обворожены его речами и готовы были признать его за умнейшего
человека.
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду
людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и,
видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!