Неточные совпадения
Сверх того, и в отношении к туалету у Техоцкого не все
было в исправности, и провинности, обнаруживавшиеся по этой
части,
были так очевидны, что не могли не броситься в глаза даже ослепленной княжне.
— Это, брат, самое худое дело, — отвечает второй лакеи, — это все равно значит, что в доме большого нет. Примерно, я теперь в доме у буфета состою, а Петров состоит по
части комнатного убранства… стало
быть, если без понятия жить, он в мою
часть, а я в его
буду входить, и
будем мы, выходит, комнаты два раза подметать, а посуду, значит, немытую оставим.
Была у него в самой лесной
чаще сложена келья малая, так истинно человеку в ней жить невозможно, а он жил!
Многие еще помнят, как Хрептюгин
был сидельцем в питейном доме и как он в то время рапортовал питейному ревизору, именно заложивши назади руки, но стоя не перпендикулярно, как теперь, а потолику наклоненно, поколику дозволяли это законы тяготения; от какового
частого стояния, должно полагать, и осталась у него привычка закладывать назади руки.
Я люблю эту бедную природу, может
быть, потому, что, какова она ни
есть, она все-таки принадлежит мне; она сроднилась со мной, точно так же как и я сжился с ней; она лелеяла мою молодость, она
была свидетельницей первых тревог моего сердца, и с тех пор ей принадлежит лучшая
часть меня самого.
Если б большая
часть этого потомства не
была в постоянной отлучке из дому по случаю разных промыслов и торговых дел, то, конечно, для помещения его следовало бы выстроить еще по крайней мере три такие избы; но с Прохорычем живет только старший сын его, Ванюша, малый лет осьмидесяти, да бабы, да малые ребята, и весь этот люд он содержит в ежовых рукавицах.
Рыбушкин (почти засыпает). Ну да… дда! и убью! ну что ж, и убью! У меня, брат Сашка, в желудке жаба, а в сердце рана… и все от него… от этого титулярного советника… так вот и сосет, так и сосет… А ты на нее не смотри…
чаще бей… чтоб помнила, каков муж
есть… а мне… из службы меня выгнали… а я, ваше высоко… ваше высокопревосходительство… ишь длинный какой — ей-богу, не виноват… это она все… все Палашка!.. ведьма ты! ч-ч-ч-е-орт! (Засыпает; Дернов уводит его.)
Ижбурдин. Как же-с; наше, Савва Семеныч, дело маленькое; капиталов больших не имеем, по крохам, можно сказать, свое благосостояние собираем… И если бы да не воздержность наша да не труды — выходит,
были бы мы теперича и совсем без капиталу-с… Мы точно завсегда всем торгуем; главная у нас статья, конечно, леса-с, потому что нам по этой
части сподручнее…
Но я вам сказал уже, что следственной
части не люблю, по той главной причине, что тут живой материял
есть. То ли дело судейская
часть! Тут имеешь дело только с бумагою; сидишь себе в кабинете, никто тебя не смущает, никто не мешает; сидишь и действуешь согласно с здравою логикой и строгою законностью. Если силлогизм построен правильно, если все нужные посылки сделаны, — значит, и дело правильное, значит, никто в мире кассировать меня не в силах.
Отец его
был усердным помещиком, но вместе с тем ни наружностью, ни цивилизацией нисколько не напоминал того ленивого и несколько заспанного типа помещика, который, неизвестно почему, всего
чаще является нашему воображению.
Начали
было уговаривать его не оставлять братию: иные искренно, а большая
часть только для виду, потому что всем им из лесу вон хотелось. Кончилось, разумеется, тем, что выбрали из среды своей того же Мартемьяна, который всю смуту завел.
Стали
было они меня понуждать поначалу, чтоб я вместе с ними в уговорах
часть принял; однако так сердце у меня сильно растужилось, что я не похотел принять на душу новый грех.
У меня
был свой план; к сожалению, я должен
был отказаться от выполнения некоторых
частей его.
— Ну, а мне, — говорю, — сподручнее, коли у меня по вашей
части делов больше
будет… Понимаешь?
Ну, этот точно обидчик
был; давай ему и того, и сего, даже из полей наших четвертую
часть отделил: то, говорит, ваше, а эта
часть моя; вы, говорит, и посейте, и сожните, и обмолотите, и ко мне в город привезите.
— Как не живы — живут; только один-от, на старости лет, будто отступился, стал вино
пить, табак курить; я, говорит, звериному образу подражать не желаю, а желаю, говорит, с хорошими господами завсегда компанию иметь; а другой тоже прощенья приезжал ко мне сюда просить, и
часть мою, что мне следовало, выдал, да вот и племянницу свою подарил… я, сударь, не из каких-нибудь…
Вошел мужчина лет сорока, небольшого роста, с лицом весьма благообразным и украшенным небольшою русою бородкой. Одет он
был в длинный сюртук, вроде тех, какие носят в великороссийских городах мещане, занимающиеся приказничеством, и в особенности по питейной
части; волоса обстрижены
были в кружок, и вообще ни по чему нельзя
было заметить в нем ничего обличающего священный сан.
Исправник наш
был с ним первейший друг и приятель; ходили даже слухи, что и в торговле мужика
часть живоглотовского капитала имеется.
Для нее весь он, со всеми его привычками, мыслями, желаниями, со всем его душевным и физическим складом, был одно — любовь к женщинам, и эта любовь, которая, по ее чувству, должна была быть вся сосредоточена на ней одной, любовь эта уменьшилась; следовательно, по ее рассуждению, он должен
был часть любви перенести на других или на другую женщину, — и она ревновала.
Неточные совпадения
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов
был жертвовать собой, // И при конце последней
части // Всегда наказан
был порок, // Добру достойный
был венок.
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось
чаще и сильней.
Он умел затаить
часть деньжонок, как ни чутко
было обоняние наехавшего на следствие начальства.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель,
было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно
было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно
было притронуться: они обращались в пыль.
Учителей у него
было немного: большую
часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему
было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.