Цитаты со словом «николаич»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
— Как же вы-то попались, Прокофий Николаич, если в ваше время все так счастливо сходило?
Мой друг Василий Николаич, [См. «Буеракин» и «Христос воскрес!» (Прим.
Василий Николаич не преминул воспользоваться и этим обстоятельством. Несколько понедельников сряду, к общему утешению всей крутогорской публики, он рассказывал Алексею Дмитричу какую-то историю, в которой одно из действующих лиц говорит:"Ну, положим, что я дурак", и на этих словах прерывал свой рассказ.
Вообще, Василий Николаич смотрит на Алексея Дмитрича как на средство самому развлечься и других позабавить. Он показывает почтеннейшей публике главу"приятного семейства", как вожак показывает ученого медведя.
— Вы, верно, спали? — спросил Василий Николаич хозяина.
Я подхожу к другой группе, где друг мой Василий Николаич показывает публике медведя, то есть заставляет Алексея Дмитрича говорить разную чепуху. Около них собралась целая толпа народа, в которой немолчно раздается громкий и искренний смех, свидетельствующий о необыкновенном успехе представления.
— Да нет, я что-то не понимаю этого, — говорит Василии Николаич, — воля ваша, а тут что-нибудь да не так.
— Ну, и ладно выходит? — спрашивает Василий Николаич.
— Нет, тут что-нибудь да не то, — продолжает Василий Николаич, — конечно, экилибр [25] властей — это слова нет; однако тут кто-нибудь да соврал. Поговорим-ка лучше об статистике.
— Да, да, — замечает Василий Николаич, — иначе какая же это будет статистика!
— Это справедливо, — говорит Василий Николаич, который как-то незаметно подкрался к нам, — комедия вышла бы хорошая, только вряд ли актера можно такого сыскать, который согласился бы, чтоб его тащили кверху за волосы.
Василий Николаич, который, несмотря на все свое остроумие, несколько побаивается Марьи Ивановны и не решается говорить вблизи ее громко.
— Коварный ветр — это муж, — замечает Василий Николаич, — а малютка — сама виновница настоящего торжества!.. и заметьте: «небес» — «не унёс».
— Да не вы ли «сей палач»? — обращается ко мне опять Василий Николаич, — а я думал, что долго не дождаться Агриппине «сего палача».
— Выходит, что именинница сама себя поздравляет, — пополняет Василий Николаич: — Никем же не мучими сами ся мучаху…
— Ну, то-то же! — шепчет Василий Николаич, — а то проврался было, старик!
Надобно сказать, что Василий Николаич, происходя от"бедных, но благородных родителей", ужасно любит, чтобы за ним ухаживали сильные мира сего.
Десяти человекам решительно нет места на"жизненном пире", и в числе этих исключенных обретается Василий Николаич.
Но Василий Николаич за все радушие хозяйки отплачивает самою черною неблагодарностью. Он тут же распускает слух, что собственными глазами видел, как собирали с полу упавшее с блюда желе и укладывали вновь на блюдо, с очевидным намерением отравить им гостей. Марья Ивановна терпит пытку, потому что гарнизонные офицеры, оставшиеся за штатом и больше всех других заслужившие право на ужин, в голодной тоске переглядываются друг с другом.
— Что, брат! — говорит Василий Николаич прапорщику Коловоротову, — видно, не заслужил! а мы вот, видишь, какую индейку тут кушаем!
— Дожидайся — подадут! — отзывается Василий Николаич.
— А каков ужин-то? — спрашивает Василий Николаич у Харченки, который идет понурив голову…
— А я-то старался, всех удерживал, — говорит Василий Николаич.
— Как же можно в телегах! — рассуждает Демьяныч, — вам поди и в корете-то тяжко… Намеднись Семен Николаич проезжал, тоже у меня стоял, так говорит:"Я, говорит, Архипушко, дворец на колеса поставлю, да так и буду проклажаться!"
— Ишь ведь как изладили! да что, по ресункам, что ли, батюшка? Не мало тоже, чай, хлопот было! Вот намеднись Семен Николаич говорит:"Ресунок, говорит, Архипушко, вещь мудреная: надо ее сообразить! линия-то на бумаге все прямо выходит: что глубина, что долина? так надо, говорит, все сообразить, которую то есть линию в глубь пустить, которую в долину, которую в ширь…"Разговорился со мной — такой добреющий господин!
Как же-с, были благородные свидетели: Павел Иваныч Техоцкий, Дмитрий Николаич Подгоняйчиков — все именно видели, как он с презрительным видом усмехнулся.
Малявка. Только я ему говорю: помилосердуйте, мол, Яков Николаич, как же, мол, это возможно за целковый коровушку продать! у нас, мол, только и радости! Ну, он тутотка тольки посмеялся: «ладно», говорит… А на другой, сударь, день и увели нашу коровушку на стан. (Плачет.)
Тут же присутствует и спившийся с кругу приказный Трофим Николаич, видавший когда-то лучшие дни, потому что был он и исправником, и заседателем, и опять исправником, и просто вольнонаемным писцом в земском суде, покуда наконец произойдя через все медные трубы, не устроил себе постоянного присутствия в кабаке, где, за шкалик «пенного», настрочить может о чем угодно, куда угодно и какую угодно просьбицу захмелевшему мужичку.
Но в этот великий праздник и Трофим Николаич считает за грех идти в кабак и отправляется с поздравлением к разным благодетелям, которых у него очень много в купеческом и мещанском сословии.
— Батюшка! Трофим Николаич доброго здоровья тебе желает! — кричит Палагея Ивановна и, обращаясь к приказному, прибавляет, — кушай, батюшка, кушай на здоровье!
— С-с-с-лав-ва вввсе-ввышнему! — успевает, не без больших усилий, проговорить Трофим Николаич.
— Это п-п-правильно! — произносит Трофим Николаич.
— Что вы всё одни да одни! зайдите хоть к нам, отобедаем вместе! — говорит мне мой искреннейший друг, Василий Николаич Проймин [52], тот самый, которому помещик Буеракин в великую заслугу ставит его наивное"хоть куда!". [См. «Влад. Конст. Буеракин» (Прим. Салтыкова-Щедрина.).]
Василий Николаич окончательно разгоняет мою хандру своим добродушием, которому"пальца в рот не клади"; супруга его, очень живая и бойкая дама, приносит мне истинное утешение рассказами о давешнем приеме князя Льва Михайловича; детки их, живостью и юркостью пошедшие в maman, а добродушием и тонкою наблюдательностью в papa, взбираются мне на плечи и очень серьезно убеждаются, что я лошадка, а совсем не надворный советник.