Неточные совпадения
Историческая наука недаром отделила последние четыре столетия и существенным признаком этого отграничения признала великие изобретения и открытия XV века. Здесь проявления
усилий человеческой мысли дали жизни человечества совсем иное содержание и раз навсегда доказали, что общественные и политические формы имеют только кажущуюся самостоятельность, что они делаются шире и растяжимее по мере того, как пополняется и усложняется материал, составляющий их содержание.
Противоречие, заключавшееся в занимаемой им должности, состояло в том, что назначение должности состояло в поддерживании и защите внешними средствами, не исключая и насилия, той церкви, которая по своему же определению установлена самим Богом и не может быть поколеблена ни вратами ада ни какими то бы ни было
человеческими усилиями.
Но искание Бога, приуготовление себя, раскрытие в себе божественного совершается
человеческим усилием, которого ожидает от нас Бог, — «Царствие Божие силою нудится» [Точнее: «Царство Божие нудится»; в совр. переводе «Царство Небесное силою берется» (Мф. 11:12).].
Неточные совпадения
Засматривая в особенные лица цветов, в путаницу стеблей, она различала там почти
человеческие намеки — позы,
усилия, движения, черты и взгляды; ее не удивила бы теперь процессия полевых мышей, бал сусликов или грубое веселье ежа, пугающего спящего гнома своим фуканьем.
Повсеместно ныне ум
человеческий начинает насмешливо не понимать, что истинное обеспечение лица состоит не в личном уединенном его
усилии, а в людской общей целостности.
Быть может, более соответствует его высокому религиозному духу такая мысль: воскресение мертвых есть акт богочеловеческий, требующий соединения божественной благодати и
человеческого действия, и, признавая вполне божественную сторону воскрешения, человек должен проявить в нем участие своим встречным
усилием, собственным стремлением к воскрешению.
Все
усилия экономизма силою вещей направляются к увековечению жизни этого века, к отрицанию конца жизни как отдельной
человеческой личности, так и всего мира.
Человек делает в ней
усилие выйти за себя, подняться выше себя: в молитве Трансцендентное становится предметом
человеческого устремления как таковое, именно как Бог, а не мир, не человек, как нечто абсолютно потустороннее.