«Господа ташкентцы» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1873) по всей классике
Чувствуется, что эту фразу говорит человек не совсем еще закоснелый, что вы не ничто в его глазах, что у него могут быть такие же уязвимые места, как и у вас, и у всякого; одним словом, что это слабый смертный, которому можно сделать больно, который имеет хоть какие-нибудь точки соприкосновения с вами.
Выдержки из русской классики со словосочетанием «точки соприкосновения»
С некоторыми философами нашей эпохи могут найти у меня точку соприкосновения, например, с М. Шелером, с Бергсоном, с Ясперсом более всего, но настоящей близости у меня нет ни с кем.
Гносеология Штейнера, как и Гёте, имеет точки соприкосновения, с одной стороны, с Шеллингом, с другой — с Бергсоном и решительно враждебна Канту, а также Платону.
Говорят: человек не свободен, потому что всё, что он делает, имеет свою, предшествующую во времени, причину. Но человек действует всегда только в настоящем, а настоящее вне времени, — оно только точка соприкосновения прошедшего и будущего. И потому в мгновении настоящего человек всегда свободен.
Магнитная точка поэзии часто находится вне текста стихотворения, как бы паря над ним. К ней устремлено напряжение стиха, к ней тянутся ветки и лепестки строк и рифм.
Как не понять, что если ребенок делает глупости, шалости, то делает только потому, что не видит дурной стороны этой шалости. Указать ему эту дурную сторону, не со своей, конечно, точки зрения взрослого человека, с его, детской, не себя убедить, а его убедить, задеть самолюбие, опять-таки его детское самолюбие, его слабую сторону, суметь добиться этого — вот задача правильного воспитания.