«Господа ташкентцы» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1873) по всей классике
«Умный», хотела сказать Ольга Сергеевна, но вдруг остановилась. Она совсем некстати вспомнила, что даже ее покойный Пьер («le pauvre ami! бедный друг! он никогда ничего не знал, кроме телесных упражнений!») — и тот однажды вдруг заговорил, когда зашла речь о нигилистах. «И, право, говорил не очень глупо!» — рассказывала она потом об этом диковинном случае его товарищам-кавалеристам.
Каждой паре назначается гонорара сорок тысяч, из которых должно уделить некоторую часть подручным, в вознаграждение за некоторые занятия, требующие более телесных упражнений, нежели умственного труда.
Даже и те, кому приходится сказать два-три слова, сопровождают их или усиленными, ненужными на них ударениями, или лишними жестами, не то так какой-то игрой в походке, чтобы дать заметить о себе на сцене, хотя эти два-три слова, сказанные умно, с тактом, были бы замечены гораздо больше, нежели все телесные упражнения.
Дух человеческий властен земное покинуть жилище, Тело не властно идти против велений души. Сила души — властелин и могучий даятель закона, Сила телесная вмиг точно исполнит закон.
Ужель так памятно мгновенное? Увы! ужель вовеки нам Невозвратимо незабвенное, Невозвратимо здесь и там?.. Родное, бросив жизнь телесную, От нас умчится навсегда ль В неизмеримость неизвестную, В непроницаемую даль?..