Неточные совпадения
— Не помню. Кажется, что-то было. Я, брат, вплоть до Харькова дошел, а хоть убей — ничего не помню. Помню только,
что и деревнями
шли, и городами
шли, да еще,
что в Туле откупщик нам речь говорил. Прослезился, подлец! Да, тяпнула-таки в ту пору горя наша матушка-Русь православная! Откупщики, подрядчики, приемщики — как только
Бог спас!
— А-а-ах! а
что в Писании насчет терпенья-то сказано? В терпении, сказано, стяжите души ваши! в терпении — вот как! Бог-то, вы думаете, не видит? Нет, он все видит, милый друг маменька! Мы, может быть, и не подозреваем ничего, сидим вот: и так прикинем, и этак примерим, — а он там уж и решил: дай, мол,
пошлю я ей испытание! А-а-ах! а я-то думал,
что вы, маменька, паинька!
— Ах, дурачок, дурачок! — продолжала Арина Петровна все ласковее и ласковее, — хоть бы ты подумал, какая через тебя про мать
слава пойдет! Ведь завистников-то у ней —
слава Богу! и невесть
что наплетут! Скажут,
что и не кормила-то, и не одевала-то… ах, дурачок, дурачок!
— И
чем тебе худо у матери стало! Одет ты и сыт —
слава Богу! И теплехонько тебе, и хорошохонько…
чего бы, кажется, искать! Скучно тебе, так не прогневайся, друг мой, — на то и деревня! Веселиев да балов у нас нет — и все сидим по углам да скучаем! Вот я и рада была бы поплясать да песни попеть — ан посмотришь на улицу, и в церковь-то Божию в этакую мукреть ехать охоты нет!
Попробовала было встать на молитву — не внушит ли
что Бог? — но и молитва на ум не
шла, даже язык как-то не слушался.
— Ну, спал — так и
слава Богу. У родителей только и можно слатйнько поспать. Это уж я по себе знаю: как ни хорошо, бывало, устроишься в Петербурге, а никогда так сладко не уснешь, как в Головлеве. Точно вот в колыбельке тебя покачивает. Так как же мы с тобой: попьем чайку,
что ли, сначала, или ты сейчас что-нибудь сказать хочешь?
— Нет, нет, нет! Не хочу я твои пошлости слушать! Да и вообще — довольно.
Что надо было высказать, то ты высказал. Я тоже ответ тебе дал. А теперь
пойдем и будем чай пить. Посидим да поговорим, потом поедим, выпьем на прощанье — и с
Богом. Видишь, как
Бог для тебя милостив! И погодка унялась, и дорожка поглаже стала. Полегоньку да помаленьку, трюх да трюх — и не увидишь, как доплетешься до станции!
— Об том-то я и говорю. Потолкуем да поговорим, а потом и поедем. Благословясь да
Богу помолясь, а не так как-нибудь: прыг да шмыг! Поспешишь — людей насмешишь! Спешат-то на пожар, а у нас,
слава Богу, не горит! Вот Любиньке — той на ярмарку спешить надо, а тебе
что! Да вот я тебя еще
что спрошу: ты в Погорелке,
что ли, жить будешь?
— Постой! я не об том, хорошо или нехорошо, а об том,
что хотя дело и сделано, но ведь его и переделать можно. Не только мы грешные, а и
Бог свои действия переменяет: сегодня
пошлет дождичка, а завтра вёдрышка даст! А! ну-тко! ведь не
бог же знает какое сокровище — театр! Ну-тко! решись-ка!
— Вот за попом
послать, это — так. Это дельно будет. Молитва — ты знаешь ли,
что об молитве-то в Писании сказано? Молитва — недугующих исцеление — вот
что сказано! Так ты так и распорядись!
Пошлите за батюшкой, помолитесь вместе… и я в это же время помолюсь! Вы там, в образной, помолитесь, а я здесь, у себя, в кабинете, у
Бога милости попрошу… Общими силами: вы там, я тут — смотришь, ан молитва-то и дошла!
— Вот и
слава Богу! одного Володьку
Бог взял, другого — дал! Вот оно, Бог-то! В одном месте теряешь, думаешь,
что и не найдешь — ан Бог-то возьмет да в другом месте сторицей вознаградит!
— Ну, вот и
слава Богу! И всегда так вести себя нужно, чтобы жизнь наша, словно свеча в фонаре, вся со всех сторон видна была… И осуждать меньше будут — потому, не за
что! Вот хоть бы мы: посидели, поговорили, побеседовали — кто же может нас за это осудить? А теперь
пойдем да
Богу помолимся, а потом и баиньки. А завтра опять встанем… так ли, батюшка?
— А будешь довольна, так и
слава Богу! В Погорелку-то поедешь,
что ли?
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем,
слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
И начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее —
слава Богу — // Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный и опасный, // Созданье ада иль небес, // Сей ангел, сей надменный бес, //
Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж не пародия ли он?
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому
что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать,
что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии,
слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Да
слава богу,
что у нас осталось хотя одно еще здоровое сословие, которое не познакомилось с этими прихотями!
— Да уж в работниках не будете иметь недостатку. У нас целые деревни
пойдут в работы: бесхлебье такое,
что и не запомним. Уж вот беда-то,
что не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.