Неточные совпадения
—
Стало быть, полиция продала? суд?
—
Стало быть, что так. Сказывают, в восьми тысячах с аукциона дом-то пошел.
— Поопасился,
стало быть.
—
Стану ли я, сударыня, лгать! Верно говорил: к старухе пойду хлеб всухомятку
есть!
— Ни чаю, ни табаку, ни водки — это ты верно сказал. Говорят, она нынче в дураки играть любить
стала — вот разве это? Ну, позовет играть и
напоит чайком. А уж насчет прочего — ау, брат!
— Порчу,
стало быть, какую ни на
есть пущал! — догадывался Яков-земский.
— Покуда — живи! — сказала она, — вот тебе угол в конторе, пить-есть
будешь с моего стола, а на прочее — не погневайся, голубчик! Разносолов у меня от роду не бывало, а для тебя и подавно заводить не
стану. Вот братья ужо приедут: какое положение они промежду себя для тебя присоветуют — так я с тобой и поступлю. Сама на душу греха брать не хочу, как братья решат — так тому и
быть!
— Постой! помолчи минутку! дай матери слово сказать! Помнишь ли, что в заповеди-то сказано: чти отца твоего и матерь твою — и благо ти
будет…
стало быть, ты «блага»-то себе не хочешь?
— Вот видишь, ты и молчишь, — продолжала Арина Петровна, —
стало быть, сам чувствуешь, что блохи за тобой
есть. Ну, да уж Бог с тобой! Для радостного свидания, оставим этот разговор. Бог, мой друг, все видит, а я… ах, как давно я тебя насквозь понимаю! Ах, детушки, детушки! вспомните мать, как в могилке лежать
будет, вспомните — да поздно уж
будет!
—
Стало быть, ты отказываешься? Выпутывайтесь, мол, милая маменька, как сами знаете!
— А коли понимаешь, так,
стало быть, понимаешь и то, что, выделивши ему вологодскую-то деревню, можно обязательство с него стребовать, что он от папеньки отделен и всем доволен?
— Теперь, брат, мне надолго
станет! — сказал он, — табак у нас
есть, чаем и сахаром мы обеспечены, только вина недоставало — захотим, и вино
будет! Впрочем, покуда еще придержусь — времени теперь нет, на погреб бежать надо! Не присмотри крошечку — мигом растащат! А видела, брат, она меня, видела, ведьма, как я однажды около застольной по стенке пробирался. Стоит это у окна, смотрит, чай, на меня да думает: то-то я огурцов не досчитываюсь, — ан вот оно что!
Ему
становилось страшно; ему нужно
было заморить в себе чувство действительности до такой степени, чтоб даже пустоты этой не
было.
—
Стало быть… занимались, — отвечал, заминаясь, бурмистр.
— И чем тебе худо у матери
стало! Одет ты и сыт — слава Богу! И теплехонько тебе, и хорошохонько… чего бы, кажется, искать! Скучно тебе, так не прогневайся, друг мой, — на то и деревня! Веселиев да балов у нас нет — и все сидим по углам да скучаем! Вот я и рада
была бы поплясать да песни попеть — ан посмотришь на улицу, и в церковь-то Божию в этакую мукреть ехать охоты нет!
— Как же это?
стало быть…
—
Был милостив, мой друг, а нынче нет! Милостив, милостив, а тоже с расчетцем:
были мы хороши — и нас царь небесный жаловал;
стали дурны — ну и не прогневайтесь! Уж я что думаю: не бросить ли все за добра ума. Право! выстрою себе избушку около папенькиной могилки, да и
буду жить да поживать!
И вот, в ту самую минуту, когда капитал Арины Петровны до того умалился, что сделалось почти невозможным самостоятельное существование на проценты с него, Иудушка, при самом почтительном письме, прислал ей целый тюк форм счетоводства, которые должны
были служить для нее руководством на будущее время при составлении годовой отчетности. Тут, рядом с главными предметами хозяйства, стояли: малина, крыжовник, грибы и т. д. По всякой
статье был особенный счет приблизительно следующего содержания...
— Нет, вы скажите, что, по-вашему, делать мне нужно? Не «вообще», а прямо… Климат, что ли, я для вас переменить должен? Вот в Головлеве: нужен
был дождик — и
был дождик; не нужно дождя — и нет его! Ну, и растет там все… А у нас все напротив! вот посмотрим, как-то вы
станете разговаривать, как
есть нечего
будет!
—
Стало быть, Божья воля такова…
— Кабы не
было закона — не продали бы.
Стало быть, всякий закон
есть. У кого совести нет, для того все законы открыты, а у кого
есть совесть, для того и закон закрыт. Поди, отыскивай его в книге-то!
Сверх нужды
пить не
станем, а сколько нужно, столько и
выпьем.
—
Стало быть, ему на дыни милость Божья
была!
— И то хорошо, хоть лампадочки погорели! И то для души облегчение! Ты где садишься-то? опять, что ли, под меня ходить
будешь или крале своей
станешь мирволить?
Но он, вместо того чтобы сразу поступить таким образом,довел дело до того, что поступок его
стал всем известен, — и вот его отпустили на определенный срок с тем, чтобы в течение его растрата
была непременно пополнена.
— Ну, хорошо. Я уйду.
Стало быть, нельзя? Прекрасно-с. По-родственному. Из-за трех тысяч рублей внук в Сибирь должен пойти! Напутственный-то молебен отслужить не забудьте!
Петенька расположился в столовой, где уже
был накрыт чайный прибор, и
стал ждать.
— Нет, нет, нет! Не хочу я твои пошлости слушать! Да и вообще — довольно. Что надо
было высказать, то ты высказал. Я тоже ответ тебе дал. А теперь пойдем и
будем чай
пить. Посидим да поговорим, потом
поедим,
выпьем на прощанье — и с Богом. Видишь, как Бог для тебя милостив! И погодка унялась, и дорожка поглаже
стала. Полегоньку да помаленьку, трюх да трюх — и не увидишь, как доплетешься до станции!
— Ну вот! ну, слава Богу! вот теперь полегче
стало, как помолился! — говорит Иудушка, вновь присаживаясь к столу, — ну, постой! погоди! хоть мне, как отцу, можно
было бы и не входить с тобой в объяснения, — ну, да уж пусть
будет так!
Стало быть, по-твоему, я убил Володеньку?
Еще накануне маменька
была к нему милостива, шутила, играла с Евпраксеюшкой в дурачки — очевидно,
стало быть, что ей только что-нибудь на минуту помстилось, а преднамеренного, «настоящего» не
было ничего.
— Ну, мы,
стало быть, богаче вас. И от себя сложились, и кавалеров наших заставили подписаться — шестьсот рублей собрали и послали ему.
— Образб-то,
стало быть, Порфирий Владимирыч увез?
— Он увез. Собственные, говорит, маменькины образб. И тарантас к себе увез, и двух коров. Все,
стало быть, из барыниных бумаг усмотрел, что не ваши
были, а бабенькины. Лошадь тоже одну оттягать хотел, да Федулыч не отдал: наша, говорит, эта лошадь, старинная погорелковская, — ну, оставил, побоялся.
— Священник-то,
стало быть, дома
был?
А лето настанет — по грибы в лес поедем! на траве чай
станем пить!
Ясно,
стало быть, что ее жизнь сделалась чем-то вроде въезжего дома, в ворота которого мог стучаться каждый, кто сознавал себя веселым, молодым и обладающим известными материальными средствами.
Перед таким непреоборимым пустословием оставалось только покориться.
Стали пить чай, причем Иудушка самым злостным образом длил время, помаленьку прихлебывая из стакана, крестясь, похлопывая себя по ляжке, калякая об покойнице маменьке и проч.
—
Стало быть, вы хоть и вместе живете, а на самом-то деле все-таки одни?
— Я когда у батюшки жила, тощбя-претощбя
была. А теперь — ишь какая! печь печью сделалась! Скука-то,
стало быть, впрок идет!
—
Стало быть, и там тоже: кто попом, кто дьяконом, а кто и в дьячках служит?
Воспитанная в практике крепостного права, при котором беременность дворовых девок служила предметом подробных и не лишенных занимательности исследований и считалась чуть не доходною
статьею, Арина Петровна имела на этот счет взгляд острый и безошибочный, так что для нее достаточно
было остановить глаза на туловище Евпраксеюшки, чтобы последняя, без слов и в полном сознании виновности, отвернула от нее свое загоревшееся полымем лицо.
Вследствие этого Улитка и жаловалась, и языком язвила; но на жалобы ее не обращалось внимания, потому что всем
было ведомо, что Улитка — девка злая, сейчас тебя в преисподнюю проклянет, а через минуту, помани ее только пальцем, — она и опять прибежит,
станет на задних лапках служить.
Павел Владимирыч не переставал ненавидеть брата, но чем больше он ненавидел, тем больше
пил и тем меньше
становился способен выслушивать какие-либо замечания Арины Петровны насчет «распоряжения».
— А ежели при этом еще так поступать, как другие… вот как соседушка мой, господин Анпетов, например, или другой соседушка, господин Утробин… так и до греха недалеко. Вон у господина Утробина: никак, с шесть человек этой пакости во дворе копается… А я этого не хочу. Я говорю так: коли Бог у меня моего ангела-хранителя отнял —
стало быть, так его святой воле угодно, чтоб я вдовцом
был. А ежели я, по милости Божьей, вдовец, то,
стало быть, должен вдоветь честно и ложе свое нескверно содержать. Так ли, батя?
— А важивала — так тебе и книги в руки.
Стало быть, и входы и выходы — все должно
быть тебе известно. Смотри же, помести его, да начальников низенько попроси — вот так!
— Чудак, братец, ты! Это уж не я, а цифра говорит… Наука, братец, такая
есть, арифметикой называется… уж она, брат, не солжет! Ну, хорошо, с Уховщиной теперь покончили; пойдем-ка, брат, в Лисьи Ямы, давно я там не бывал! Сдается мне, что мужики там пошаливают, ой, пошаливают мужики! Да и Гаранька-сторож… знаю! знаю! Хороший Гаранька, усердный сторож, верный — это что и говорить! а все-таки… Маленько он как будто сшибаться
стал!
«А березка-то, хоть она и срублена, ко мне же в дом на протопленье пойдет,
стало быть, дров самому
пилить не надо!» — опять присовокупляет Иудушка мысленно.
Другому, впрочем, некому —
стало быть, мужик… да, мужик и
есть!
Кукишев видел это разливанное море и сгорал от зависти. Ему захотелось во что бы ни
стало иметь точно такой же въезжий дом и точь-в-точь такую же «кралю». Тогда можно
было бы и время разнообразнее проводить: сегодня ночь — у Люлькинской «крали», завтра ночь — у его, Кукишева, «крали». Это
была его заветная мечта, мечта глупого человека, который чем глупее, тем упорнее в достижении своих целей. И самою подходящею личностью для осуществления этой мечты представлялась Аннинька.
На несчастье Анниньки, у Кукишева явилась новая «идея», которую он начал преследовать с обычным упорством. Как человеку неразвитому и притом несомненно неумному, ему казалось, что он очутится наверху блаженства, если его «краля»
будет «делать ему аккомпанемент», то
есть вместе с ним
станет пить водку.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни
было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком
стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче
стала бестолкова. // Кругом соседей много
есть; // Куда мне их и перечесть». —
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж
был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он
стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает
быть и тонким критиком) заметил нам, что сие исключение, может
быть и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме,
становится слишком неожиданным и необъясненным.
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу
были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро
стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.