Воспаленные глаза бессмысленно останавливаются то на одном, то на другом предмете и долго и пристально смотрят; руки и ноги дрожат;
сердце то замрет, словно вниз покатится, то начнет колотить с такою силой, что рука невольно хватается за грудь.
Неточные совпадения
И невольно рука ее искала лучшего куска на блюде, чтоб передать его ласковому сыну, несмотря на
то, что один вид этого сына поднимал в ее
сердце смутную тревогу чего-то загадочного, недоброго.
И затем начинались бесконечные и исполненные цинизма разговоры с Яковом-земским о
том, какими бы средствами
сердце матери так смягчить, чтоб она души в нем не чаяла.
И чем больше затмевался ее рассудок,
тем больше раскипалось в ней
сердце ревностью к ласковому сыну.
Но так как Арина Петровна с детства почти безвыездно жила в деревне,
то эта бедная природа не только не казалась ей унылою, но даже говорила ее
сердцу и пробуждала остатки чувств, которые в ней теплились.
В особенности же пришлась ей по
сердцу одна
тема для разговоров —
тема, в основании которой лежала угроза оставить Головлево.
За ужином началось общее веселье,
то пьяное, беспорядочное веселье, в котором не принимают участия ни ум, ни
сердце и от которого на другой день болит голова и ощущаются позывы на тошноту.
В эту мрачную годину только однажды луч света ворвался в существование Анниньки. А именно, трагик Милославский 10-й прислал из Самоварнова письмо, в котором настоятельно предлагал ей руку и
сердце. Аннинька прочла письмо и заплакала. Целую ночь она металась, была, как говорится, сама не своя, но наутро послала короткий ответ: «Для чего? для
того, что ли, чтоб вместе водку пить?» Затем мрак сгустился пуще прежнего, и снова начался бесконечный подлый угар.
Но, к счастью, ежели вино открывало неистощимые родники болей в этих замученных
сердцах,
то оно же и умиротворяло их.
«А ведь я перед покойницей маменькой… ведь я ее замучил… я!» — бродило между
тем в его мыслях, и жажда «проститься» с каждой минутой сильнее и сильнее разгоралась в его
сердце. Но «проститься» не так, как обыкновенно прощаются, а пасть на могилу и застыть в воплях смертельной агонии.
Что память даже вам постыла // Тех чувств, в обоих нас движений
сердца тех, // Которые во мне ни даль не охладила, // Ни развлечения, ни перемена мест.
Молча, лишь изредка меняясь незначительными словами, доехали наши приятели до Федота. Базаров был не совсем собою доволен. Аркадий был недоволен им. К тому же он чувствовал на
сердце ту беспричинную грусть, которая знакома только одним очень молодым людям. Кучер перепряг лошадей и, взобравшись на козлы, спросил: направо аль налево?
Ну там еще про себя, внутри, в глубине сердца своего виновен — но это уж не надо писать, — повернулся он вдруг к писарю, — это уже моя частная жизнь, господа, это уже вас не касается, эти глубины-то
сердца то есть…
— Вдова, мать семейства, и извлекает из своего
сердца те струны, которые отзываются во всем моем существе.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж
тем как мы, враги Гимена, // В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский,
сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим
сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно // Любви, как милое дитя. // Не говорит она: отложим — // Любви мы цену
тем умножим, // Вернее в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой, там недоуменьем // Измучим
сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А
то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И
сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он
тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки
сердца успокоил, // Поймал и славу между
тем; // Но я, любя, был глуп и нем.