Неточные совпадения
— Не помню. Кажется, что-то было. Я, брат, вплоть до Харькова дошел, а хоть убей — ничего не помню. Помню только, что
и деревнями
шли,
и городами
шли, да еще, что в Туле откупщик нам речь говорил. Прослезился, подлец! Да, тяпнула-таки в ту пору горя наша матушка-Русь православная! Откупщики, подрядчики, приемщики — как только
Бог спас!
— А-а-ах! а что в Писании насчет терпенья-то сказано? В терпении, сказано, стяжите души ваши! в терпении — вот как! Бог-то, вы думаете, не видит? Нет, он все видит, милый друг маменька! Мы, может быть,
и не подозреваем ничего, сидим вот:
и так прикинем,
и этак примерим, — а он там уж
и решил: дай, мол,
пошлю я ей испытание! А-а-ах! а я-то думал, что вы, маменька, паинька!
— Ах, дурачок, дурачок! — продолжала Арина Петровна все ласковее
и ласковее, — хоть бы ты подумал, какая через тебя про мать
слава пойдет! Ведь завистников-то у ней —
слава Богу!
и невесть что наплетут! Скажут, что
и не кормила-то,
и не одевала-то… ах, дурачок, дурачок!
—
И чем тебе худо у матери стало! Одет ты
и сыт —
слава Богу!
И теплехонько тебе,
и хорошохонько… чего бы, кажется, искать! Скучно тебе, так не прогневайся, друг мой, — на то
и деревня! Веселиев да балов у нас нет —
и все сидим по углам да скучаем! Вот я
и рада была бы поплясать да песни попеть — ан посмотришь на улицу,
и в церковь-то Божию в этакую мукреть ехать охоты нет!
— Не погневайтесь,
и сами распорядитесь!
Слава Богу — припасла! Не все мне одной тяготы носить…
Попробовала было встать на молитву — не внушит ли что
Бог? — но
и молитва на ум не
шла, даже язык как-то не слушался.
Вот наконец все,
слава Богу, наелись
и даже выспались после обеда...
— Да, да, да… раненько бы! раненько! Ведь я, маменька, хоть
и бодрюсь, а в душе тоже… очень-очень об брате скорблю! Не любил меня брат, крепко не любил, — может, за это
Бог и посылает ему!
— Желаю! от души брату желаю! Не любил он меня, а я — желаю! Я всем добра желаю!
и ненавидящим
и обидящим — всем! Несправедлив он был ко мне — вот
Бог болезнь ему
послал, не я, а
Бог! А много он, маменька, страдает?
—
И ты, дружок, будешь видеть,
и все будут видеть, а душа покойного радоваться будет. Может, он что-нибудь
и вымолит там для тебя! Ты
и не ждешь — ан вдруг тебе
Бог счастье
пошлет!
— Против всего нынче науки
пошли. Против дождя — наука, против вёдра — наука. Прежде бывало попросту: придут да молебен отслужат —
и даст
Бог. Вёдро нужно — вёдро Господь
пошлет; дождя нужно —
и дождя у
Бога не занимать стать. Всего у
Бога довольно. А с тех пор как по науке начали жить — словно вот отрезало: все
пошло безо времени. Сеять нужно — засуха, косить нужно — дождик!
— Нет, нет, нет! Не хочу я твои пошлости слушать! Да
и вообще — довольно. Что надо было высказать, то ты высказал. Я тоже ответ тебе дал. А теперь
пойдем и будем чай пить. Посидим да поговорим, потом поедим, выпьем на прощанье —
и с
Богом. Видишь, как
Бог для тебя милостив!
И погодка унялась,
и дорожка поглаже стала. Полегоньку да помаленьку, трюх да трюх —
и не увидишь, как доплетешься до станции!
— Ну вот! ну,
слава Богу! вот теперь полегче стало, как помолился! — говорит Иудушка, вновь присаживаясь к столу, — ну, постой! погоди! хоть мне, как отцу, можно было бы
и не входить с тобой в объяснения, — ну, да уж пусть будет так! Стало быть, по-твоему, я убил Володеньку?
—
И в город поедем,
и похлопочем — все в свое время сделаем. А прежде — отдохни, поживи!
Слава Богу! не в трактире, а у родного дяди живешь!
И поесть,
и чайку попить,
и вареньицем полакомиться — всего вдоволь есть! А ежели кушанье какое не понравится — другого спроси! Спрашивай, требуй! Щец не захочется — супцу подать вели! Котлеточек, уточки, поросеночка… Евпраксеюшку за бока бери!.. А кстати, Евпраксеюшка! вот я поросеночком-то похвастался, а хорошенько
и сам не знаю, есть ли у нас?
— Об том-то я
и говорю. Потолкуем да поговорим, а потом
и поедем. Благословясь да
Богу помолясь, а не так как-нибудь: прыг да шмыг! Поспешишь — людей насмешишь! Спешат-то на пожар, а у нас,
слава Богу, не горит! Вот Любиньке — той на ярмарку спешить надо, а тебе что! Да вот я тебя еще что спрошу: ты в Погорелке, что ли, жить будешь?
— Постой! я не об том, хорошо или нехорошо, а об том, что хотя дело
и сделано, но ведь его
и переделать можно. Не только мы грешные, а
и Бог свои действия переменяет: сегодня
пошлет дождичка, а завтра вёдрышка даст! А! ну-тко! ведь не
бог же знает какое сокровище — театр! Ну-тко! решись-ка!
— Вот за попом
послать, это — так. Это дельно будет. Молитва — ты знаешь ли, что об молитве-то в Писании сказано? Молитва — недугующих исцеление — вот что сказано! Так ты так
и распорядись!
Пошлите за батюшкой, помолитесь вместе…
и я в это же время помолюсь! Вы там, в образной, помолитесь, а я здесь, у себя, в кабинете, у
Бога милости попрошу… Общими силами: вы там, я тут — смотришь, ан молитва-то
и дошла!
— А может быть,
и мороз; мы загадываем про оттепель — а
Бог возьмет да морозцу
пошлет! — возразил Иудушка, хлопотливо
и даже почти весело присаживаясь к чайному столу, за которым на сей раз хозяйничал лакей Прохор.
— А потому
и надо нам от гаданий да от заглядываний подальше себя держать, а быть довольными тем, что
Бог пошлет.
Пошлет Бог тепла — мы теплу будем рады;
пошлет Бог морозцу —
и морозцу милости просим! Велим пожарче печечки натопить, а которые в путь шествуют, те в шубки покрепче завернутся — вот
и тепленько нам будет!
«Вот батя намеднись про оттепель говорил, — сказал он самому себе, — ан Бог-то морозцу вместо оттепели
послал! Морозцу, да еще какого! Так-то
и всегда с нами бывает! Мечтаем мы, воздушные замки строим, умствуем, думаем
и Бога самого перемудрить — а
Бог возьмет да в одну минуту все наше высокоумие в ничто обратит!»
Неточные совпадения
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» //
И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал
и славу между тем; // Но я, любя, был глуп
и нем.
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой //
И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да,
слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной
и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот
Бог тебе порука». — // «Итак,
пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их
и перечесть». —
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь
и как-нибудь, // Так воспитаньем,
слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных
и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре //
И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
И начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее —
слава Богу — // Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный
и опасный, // Созданье ада иль небес, // Сей ангел, сей надменный бес, // Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж не пародия ли он?