Неточные совпадения
Лично каждый из этих господ может вызвать лишь изумление перед безграничностью человеческого тупоумия, изумление, впрочем, значительно умеряемое
опасением: вот-вот сейчас налетит! вот сейчас убьет, сотрет
с лица земли этот ураган бессознательного и тупоумного лгания, отстаивающий свое право убивать во имя какой-то личной «искренности», до которой никому нет дела и перед которой, тем не менее, сотни глупцов останавливаются
с разинутыми ртами: это, дескать, «искренность»! — а искренность надобно уважать!
Итак, настоящий, серьезный соглядатай — это француз. Он быстр, сообразителен, неутомим; сверх того, сухощав, непотлив и обладает так называемыми jarrets d'acier. [стальными мышцами (франц.)] Немец,
с точки зрения усердия, тоже хорош, но он уже робок, и потому усердие в нем очень часто извращается
опасением быть побитым. Жид мог бы быть отличным соглядатаем, но слишком торопится. О голландцах, датчанах, шведах и проч. ничего не знаю. Но русский соглядатай — положительно никуда не годен.
В течение ночи мои
опасения насчет того, что в Тебенькове, чего доброго, произойдет «спасительный кризис», последствием которого будет соглашение
с князем Иваном Семенычем, превратились в жгучее, почти несносное беспокойство.
Тем не менее это
опасение, быть может, было причиной, что он поддерживал
с Феденькой сношения даже более деятельные, нежели
с Сенечкой: он надеялся, что если и возникнет какая-нибудь неприятность, то можно будет своевременно принятыми мерами предотвратить ее.
Благонравен ли русский мужик? Привязан ли он к тем исконным основам, на которых зиждется человеческое общество? Достаточно ли он обеспечен в матерьяльном отношении? Какую дозу свободы может он вынести, не впадая в самонадеянные преувеличения и не возбуждая в начальстве
опасений? — вот нешуточные вопросы, которые обращались к нам, людям, имевшим случай стоять лицом к лицу
с русским народом…
И мы видели, как, по мере наших ответов, тени, лежавшие на лицах наших начальников, постепенно сбегали
с них и как эти люди, дотоле недоумевавшие, а быть может, и снедаемые
опасениями, вдруг загорались уверенностью, что черт совсем не так страшен, как его малюют…
— Чего еще! Коли без
опасения свинину употреблять — хоть на сто манеров ее приготовляй! Ветчины захотелось: хошь провесную, хошь копченую — любую выбирай! Свежая свинина по вкусу пришлась — буженину заказывай, котлетки жарь, во щи свининки кусочек припусти! Буженина, да ежели она в соку — ведь это что! Опять колбасы, сосиски — сколько сортов их одних наберется! сосиски в мадере, сосиски
с чесночком, сосиски на сливках, сосиски
с кислою капустой, сосиски… э, да что тут!
К приезду новых людей они относились всегда подозрительно,
с опасением за свое будущее, но встречали их всякий раз любезно, без малейшего протеста, и самое большее, если они при этом лгали, описывая Сахалин в мрачных красках и думая этим отвадить иностранцев от острова.
— Пожалуй, поколотит его Николай! —
с опасением продолжал хохол. — Вот видите, какие чувства воспитали господа командиры нашей жизни у нижних чинов? Когда такие люди, как Николай, почувствуют свою обиду и вырвутся из терпенья — что это будет? Небо кровью забрызгают, и земля в ней, как мыло, вспенится…
Неточные совпадения
Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе
с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все
опасения, и именно ему,чтоб он слышал, и непременно теперь — « что бы там ни вышло потом!»…
— Тем хуже для вас, — сухо заметила она. — На все ваши
опасения, предостережения и загадки я скажу одно: до нынешнего свидания я вас любила и не знала, что мне делать; теперь знаю, — решительно заключила она, готовясь уйти, — и
с вами советоваться не стану.
Василий Иванович во время обеда расхаживал по комнате и
с совершенно счастливым и даже блаженным видом говорил о тяжких
опасениях, внушаемых ему наполеоновскою политикой и запутанностью итальянского вопроса.
Он был не очень уверен в своей профессиональной ловкости и проницательности, а после визита к девице Обоимовой у него явилось
опасение, что Марина может скомпрометировать его, запутав в какое-нибудь темное дело. Он стал замечать, что, относясь к нему все более дружески, Марина вместе
с тем постепенно ставит его в позицию служащего, редко советуясь
с ним о делах. В конце концов он решил серьезно поговорить
с нею обо всем, что смущало его.
Возникало
опасение какой-то утраты. Он поспешно начал просматривать свое отношение к Марине. Все, что он знал о ней, совершенно не совпадало
с его представлением о человеке религиозном, хотя он не мог бы сказать, что имеет вполне точное представление о таком человеке; во всяком случае это — человек, ограниченный мистикой, метафизикой.