Неточные совпадения
По-видимому, знакомство началось не далее как вчера
вечером, но в речах обоих собеседников уже царствовала та интимность, которою вообще отличаются излияния людей, вполне чистых сердцем и не имеющих на душе ничего заветного.
Сюда стекается не только контингент, ежедневно привозимый пароходами, но и весь деловой люд, снующий с утра до
вечера по базарной площади и за парой чая кончающий значительные сделки.
Читаем мы
вечером «житие», только он вдруг на одном месте остановил нас:"Сестрицы! говорит, если я,
по старой привычке, скощунствую, так вы меня, Христа ради, простите!"И скощунствовал-таки, не удержался.
— Да как вам сказать! Я думаю, что вообще, и"от избытка естества", и"от мечтания", материя эта сама
по себе так скудна, что если с утра до
вечера об ней говорить, то непременно, в конце концов, должно почувствоваться утомление.
Дворовые встрепенулись; генерал — летом в белом пикейном сюртучке с форменными пуговицами, зимой в коротеньком дубленом полушубке и всегда в серо-синеватых брюках с выпушкой в обтяжку и в сапогах со шпорами — с утра до
вечера бродил
по полям, садам и огородам; за ним
по пятам, как тень, всюду следовал Иона Чибисов для принятия приказаний.
Антон Валерьянов Стрелов был мещанин соседнего уездного города, и большинство местных обывателей еще помнит, как он с утра до
вечера стрелой летал
по базару, исполняя поручения и приказы купцов-толстосумов.
Речь эта сильно пришлась
по сердцу генералу. Он даже унынье с себя сбросил и несколько дней сряду ходил
по усадьбе орлом. Стрелов в это время осматривал земельную дачу и каждый
вечер докладывал о результате осмотра.
И действительно, волшебства никакого не было, а просто-напросто Стрелов покрывал расходы
по полевому хозяйству из доходов
по лесной операции. Генерал этого не видел, да и некому было указать ему на это волшебство, потому что и относительно окружающих Стрелов принял свои меры. Весь служебный персонал он изменил, Иону с утра до
вечера держал в полубесчувственном от вина положении, а с Агнушкой прямо вошел в амурные отношения, сказав ей...
Одним словом, кончилось ничем, и батюшка, придя в тот же
вечер к генералу, заявил, что Анпетов, даже
по многому увещанию, остался непреклонен.
Мне казалось, что я целый
вечер видел перед собой человека, который зашел в бесконечный, темный и извилистый коридор и ждет чуда, которое вывело бы его оттуда. С одной стороны, его терзает мысль:"А что, если мне всю жизнь суждено бродить
по этому коридору?"С другой — стремление увидеть свет само
по себе так настоятельно, что оно, даже в виду полнейшей безнадежности, нет-нет да и подскажет:"А вот, погоди, упадут стены
по обе стороны коридора, или снесет манием волшебства потолок, и тогда…"
Да очень ясно, что было бы! Было бы то, что есть и теперь, а именно, что, в качестве либерала и русского Гамбетты, я был бы обязан ходить
по"умным
вечерам"и выслушивать безнадежные:"ах, кабы позволили!"да"не доказали ли телеграфистки?"и т. д.
— В городе бы у нас побывали; на будущей неделе у головы бал — головиха именинница. У нас, дядя, в городе весело: драгуны стоят, танцевальные
вечера в клубе
по воскресеньям бывают. Вот в К. — там пехота стоит, ну и скучно, даже клуб жалкий какой-то. На днях в наш город нового землемера прислали — так танцует! так танцует! Даже из драгун никто с ним сравняться не может! Словом сказать, у всех пальму первенства отбил!
Нередко мы целыми
вечерами просиживали с ним один на один, и, право, это были недурные
вечера. За стаканом доброго вина он передавал мне заветнейшие мечты свои и, несмотря на полное отсутствие какой-либо теоретической подготовки,
по временам даже поражал меня силою полета своей мысли.
— Я сегодня счастлив, мой друг! — сказал он, — нынче
вечером на меня возложена вся хозяйственная часть
по устройству ополчения. Борьба была жаркая, но я победил. Ну, вы, конечно, уверены, что я своего кармана не забуду!
С утра до
вечера, среди непроходимой осенней грязи, сновали
по улицам люди с алчными физиономиями, с цепкими руками, в чаянии воспользоваться хоть грошом.
Мы выехали из Берлина накануне, в восемь часов
вечера, но,
по русскому обычаю, расселись
по углам, помолчали и, наконец, заснули, кто как мог.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских
вечеров. //
По старине торжествовали // В их доме эти
вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Итак, отдавши нужные приказания еще с
вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только
по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки
по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с
вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось
по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
«Сегодня в десятом часу
вечера приходи ко мне
по большой лестнице; муж мой уехал в Пятигорск и завтра утром только вернется. Моих людей и горничных не будет в доме: я им всем раздала билеты, также и людям княгини. Я жду тебя; приходи непременно».
— Умерла; только долго мучилась, и мы уж с нею измучились порядком. Около десяти часов
вечера она пришла в себя; мы сидели у постели; только что она открыла глаза, начала звать Печорина. «Я здесь, подле тебя, моя джанечка (то есть, по-нашему, душенька)», — отвечал он, взяв ее за руку. «Я умру!» — сказала она. Мы начали ее утешать, говорили, что лекарь обещал ее вылечить непременно; она покачала головкой и отвернулась к стене: ей не хотелось умирать!..