— Что жалеть-то! Вони да грязи мало, что ли, было? После постоялого-то у меня тут другой домок, чистый, был, да и в том тесно стало. Скоро пять лет будет, как вот эти палаты выстроил. Жить надо так, чтобы и светло, и тепло, и во всем чтоб приволье было. При деньгах да не пожить? за это и люди осудят! Ну, а теперь побеседуемте, сударь, закусимте; я уж вас от себя
не пущу! Сказывай, сударь, зачем приехал? нужды нет ли какой?
Конечно, это еще немного (я уверен даже, что ты найдешь в этом подтверждение твоих нравоучений), но я все-таки продолжаю думать, что ежели мои поиски и не увенчиваются со скоростью телеграфного сообщения, то совсем не потому, что я
не пускаю в ход"aperГus historiques et litteraires", [исторических и литературных рассуждений (франц.)] а просто потому, что, по заведенному порядку, никакое представление никогда с пятого акта не начинается.
Неточные совпадения
— Это ты насчет того, что ли, что лесов-то
не будет? Нет, за им без опаски насчет этого жить можно. Потому, он умный. Наш русский — купец или помещик — это так. Этому дай в руки топор, он все безо времени сделает. Или с весны рощу валить станет, или скотину по вырубке
пустит, или под покос отдавать зачнет, — ну, и останутся на том месте одни пеньки. А Крестьян Иваныч — тот с умом. У него, смотри, какой лес на этом самом месте лет через сорок вырастет!
—
Не понравился, батя!
не понравился наш осётрик господину молодому исправнику! Что ж, и прекрасно! Очень даже это хорошо-с!
Пускай Васютки мерзавцами нас зовут!
пускай своих гусей в наших палисадниках пасут! Теперь я знаю-с. Ужо как домой приеду — сейчас двери настежь и всех хамов созову. Пасите, скажу, подлецы! хоть в зале у меня гусей пасите! Жгите, рубите, рвите! Исправник, скажу, разрешил!
— Какие дела! всех дел
не переделаешь! Для делов дельцы есть — ну, и
пускай их, с богом, бегают! Господи! сколько годов, сколько годов-то прошло! Голова-то у тебя ведь почесть белая! Чай, в город-то в родной въехали, так диву дались!
Помню весь этот кагал, у которого, начиная со сторожа, никаких других слов на языке
не было, кроме: урвать, облапошить, объегорить,
пустить по миру…
Посмотрит, бывало, Антошка на этот заколдованный грош, помнет его, щелкнет языком — и полезет спать на полати, с тем, чтоб завтра чуть свет опять
пустить тот грош в оборот, да чтобы
не зевать, а то, чего боже сохрани, и последний грош прахом пойдет.
— Прост-то прост. Представьте себе, украдется как-нибудь тайком в общую залу, да и рассказывает, как его Бобоша обделала! И так его многие за эти рассказы полюбили, что даже потчуют. Кто пива бутылку спросит, кто графинчик, а кто и шампанского. Ну, а ей это на руку:
пускай, мол, болтают, лишь бы вина больше пили! Я даже подозреваю,
не с ее ли ведома он и вылазки-то в общую залу делает.
— Нет, мне, видно, бог уж за вас заплатит! Один он, царь милосердый, все знает и видит, как материнское-то сердце
не то чтобы, можно сказать, в постоянной тревоге об вас находится, а еще
пуще того об судьбе вашей сокрушается… Чтобы жили вы, мои дети, в веселостях да в неженье, чтоб и ветром-то на вас как-нибудь неосторожно
не дунуло, чтоб и
не посмотрел-то на вас никто неприветливо…
Митенька
пускал дым уже
не кольцами, а клубами.
— Ну, нет!
не ожидала я этого от тебя! что ж, в самом деле, выгоняйте мать! И поделом старой дуре! поделом ей за то, что себе, на старость лет, ничего
не припасала, а все детям да детям откладывала!
пускай с сумой по дворам таскается!
Что же касается до Смарагдушки, то
пускай он, по молодости лет, еще дома понежится, а впоследствии, ежели богу будет угодно, думаю
пустить его по морской части, ибо он и теперь мастерски плавает и, сверх того, имеет большую наклонность к открытиям: на днях в таком месте белый гриб нашел, в каком никто ничего путного
не находил» и т. п.
Неточные совпадения
Осип приносит свечу. Хлестаков печатает. В это время слышен голос Держиморды: «Куда лезешь, борода? Говорят тебе, никого
не велено
пускать».
— Пускать-то вас
не велено, // Да… ничего!.. толкнись-ка ты // Так… через два часа…
Пастух уж со скотиною // Угнался; за малиною // Ушли подружки в бор, // В полях трудятся пахари, // В лесу стучит топор!» // Управится с горшочками, // Все вымоет, все выскребет, // Посадит хлебы в печь — // Идет родная матушка, //
Не будит —
пуще кутает: // «Спи, милая, касатушка, // Спи, силу запасай!
Пускай нередки случаи, // Что странница окажется // Воровкой; что у баб // За просфоры афонские, // За «слезки Богородицы» // Паломник пряжу выманит, // А после бабы сведают, // Что дальше Тройцы-Сергия // Он сам-то
не бывал.
Иной угодья меряет, // Иной в селенье жителей // По пальцам перечтет, // А вот
не сосчитали же, // По скольку в лето каждое // Пожар
пускает на ветер // Крестьянского труда?..