Неточные совпадения
Но, к сожалению, эта похвальная осмотрительность в значительной степени подрывается
тем обстоятельством,
что общее миросозерцание «крепких» столь же
мало отличается цельностью, как и миросозерцание «простецов».
—
Что жалеть-то! Вони да грязи
мало,
что ли, было? После постоялого-то у меня тут другой домок, чистый, был, да и в
том тесно стало. Скоро пять лет будет, как вот эти палаты выстроил. Жить надо так, чтобы и светло, и тепло, и во всем чтоб приволье было. При деньгах да не пожить? за это и люди осудят! Ну, а теперь побеседуемте, сударь, закусимте; я уж вас от себя не пущу! Сказывай, сударь, зачем приехал? нужды нет ли какой?
Все это я и прежде очень хорошо знал. Я знал и
то,
что"дураков учить надо", и
то,
что"с суконным рылом"в калашный ряд соваться не следует, и
то,
что"на
то в море щука, чтобы карась не дремал". Словом сказать, все изречения, в которых, как в неприступной крепости, заключалась наша столповая, безапелляционная мудрость.
Мало того,
что я знал:при одном виде избранников этой мудрости я всегда чувствовал инстинктивную оторопь.
Я уже не говорю о стороне «объегоренной»,"облапошенной"и т. д., которая с растерявшимся видом ощупывает себя, как будто с нею наяву произошло что-то вроде сновидения; я думаю,
что даже сторона «объегорившая»,"облапошившая"и т. д. — и
та чувствует себя изубытченною, на
том основании,
что"
мало еще дурака нагрели".
Холодность эта мало-помалу перешла и на Агнушку, особливо с
тех пор, как генерал, однажды стоя у окна, увидал,
что Агнушка, озираясь, идет со скотного двора и что-то хоронит под фартуком.
— Паче всего сокрушаюсь я о
том,
что для души своей
мало полезного сделала. Всё за заботами да за детьми, ан об душе-то и не подумала. А надо, мой друг, ах, как надо! И какой это грех перед богом,
что мы совсем-таки… совсем об душе своей не рачим!
Мало-помалу, однако ж, Марья Петровна успокоилась. Она очень хорошо понимала,
что весь этот разговор не
что иное, как представление, да, сверх
того, понимала и
то,
что и Митенька знает,
что все это представление; но такова уже была в ней потребность порисоваться и посекретничать,
что не могла она лишить себя этого удовольствия, несмотря на
то что оно, очевидно, не достигало своей цели.
Я уж не впервые слышу эту угрозу из уст Лукьяныча. Всякий раз, как я приезжаю в Чемезово, он считает своим долгом пронзить меня ею.
Мало того: я отлично знаю,
что он никогда не решится привести эту угрозу в действие,
что с его стороны это только попытка уязвить меня, заставить воспрянуть духом, и ничего больше. И за всем
тем, всякий раз, как я слышу эту просьбу «ослобонить», я невольно вздрагиваю при мысли о
той беспомощности, в которой я найдусь, если вдруг, паче чаяния, стрясется надо мной такая беда.
Я сначала полагал,
что это у них такделается: ни с
того ни с сего, взял да и удрал или нырнул; но потом убедился,
что в них это мало-помалу накапливается.
Так
мало, так
мало у меня времени,
что если бы, кажется, сорок восемь часов в сутках было, и
тех бы недостало, чтобы все дела переделать.
Конечно, во всем этом было очень много юношеского пыла и очень
мало сознательности, но важно было
то,
что в нас уже существовало «предрасположение» к наслаждениям более тонким и сложным, нежели, например, наслаждение прокатиться в праздник на лихаче или забраться с утра в заднюю комнату ресторанчика и немедленно там напиться.
И точно, мало-помалу стал он подсаживаться
то к председателю казенной палаты,
то к батальонному командиру,
то к управляющему палатой государственных имуществ. Сядет и смотрит не
то мечтательно, не
то словно в душу проникнуть хочет. И вдруг заговорит о любви к отечеству, но так заговорит,
что председатель казенной палаты так-таки и сгорит со стыда.
Разговор внезапно оборвался. Эти перечисления до
того взволновали моих спутников,
что глаза у них заблестели зловещим блеском и лица обозлились и осунулись, словно под гнетом сильного душевного изнурения. Мне показалось,
что еще одна минута — и они совершенно созреют для преступления. К счастью, в эту минуту поезд наш начал мало-помалу уменьшать ход, и все сердца вдруг забились в виду чего-то решительного.
— Ну, расспросите у него, вы увидите, что… [В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай, какого вы нигде не найдете. Он
мало того что знает, какую почву что любит, знает, какое соседство для кого нужно, поблизости какого леса нужно сеять какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли: лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не
мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала,
то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «
Что ж, матушка? за
чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу
мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не
то уж дам хоть я взаймы».
Почтенный замок был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде высокие покои, // В гостиной штофные обои, // Царей портреты на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему // В
том нужды было очень
мало, // Затем,
что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
Лошади
то и дело падали на передние коленки, потому
что не были подкованы, и притом, как видно, покойная городская мостовая была им
мало знакома.
Кажется, как будто ее
мало заботило
то, о
чем заботятся, или оттого,
что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого,
что она принадлежала, по самому сложению своему, к
тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!