Неточные совпадения
Не забудьте, что я ничего не ищу,
кроме «благих начинаний», а так как едва ли сыщется в мире человек, в котором не притаилась бы хотя маленькая соринка
этого добра, то понятно, какой перепутанный калейдоскоп должен представлять круг людей, в котором я обращаюсь.
Я жму руки пустоплясам всех партий и лагерей, и не только не чувствую при
этом никакой неловкости, но даже вполне убежден, что русский фрондёр, у которого нет ничего на уме,
кроме «благих начинаний» (вроде, например, земских учреждений), иначе не может и поступать.
От ранних лет детства я не слышу иных разговоров,
кроме разговоров об обуздании (хотя самое слово «обуздание» и не всегда в них упоминается), и полагаю, что
эти же разговоры проводят меня и в могилу.
Но какая же может пойти на ум работа, если
этот ум подавлен призраками, если он вращается в какой-то нескончаемой пустоте, из которой нет другого выхода,
кроме отчаяния?
— Помилуйте! Скотина! На днях,
это, вообразил себе, что он свинья: не ест никакого корма,
кроме как из корыта, — да и шабаш! Да ежели этаких дураков не учить, так кого же после того и учить!
— Нет-с, до краев еще далеко будет. Везде нынче
этот разврат пошел, даже духовные — и те неверующие какие-то сделались. Этта, доложу вам, затесался у нас в земские гласные поп один, так и тот намеднись при всей публике так и ляпнул: цифру мне подайте! цифру! ни во что,
кроме цифры, не поверю!
Это духовное-то лицо!
Но какие
это люди, милая маменька! сколько бы они могли принести пользы отечеству, если б не заблуждались! Какие величественные замыслы! Какие грандиозные задачи! Люди, которые, по всей справедливости, могли бы претендовать на титул благодетелей человечества, —
эти люди не имеют теперь впереди ничего,
кроме справедливой кары закона! И они подвергнутся ей,
этой каре (в
этом я могу служить вам порукою)… подвергнутся, потому что заблуждались!
Я помню, смотрит, бывало, папенька в окошко и говорит:"Вот пьяницу-станового везут". Приедет ли становой к помещику по делам — первое ему приветствие:"Что, пьяница! видно, кур по уезду сбирать ездишь!"Заикнется ли становой насчет починки мостов — ответ:"
Кроме тебя, ездить здесь некому, а для тебя, пьяницы, и
эти мосты — таковские". Словом сказать,
кроме «пьяницы» да «куроеда», и слов ему никаких нет!
С каким злорадством доказывал он мне, что я ничего из Чемезова не извлеку и что нет для меня другого выхода,
кроме как прибегнуть к нему, Дерунову, и порешить
это дело на всей его воле!
Помню весь
этот кагал, у которого, начиная со сторожа, никаких других слов на языке не было,
кроме: урвать, облапошить, объегорить, пустить по миру…
—
Этого бог еще миловал. Сколько на свете живу, а за вихры,
кроме тятеньки с маменькой, никто еще не дирал. А не велел, значит, Осип Иваныч до себя допущать.
Эти разговоры в особенности раздражали меня. Все они велись в одной и той же форме, все одинаково не имели никакого содержания,
кроме совершенно бессмысленной укоризны. На русском языке даже выработался особенный термин для характеристики подобных разговоров.
Этот термин:"собачиться".
— Я, сударыня, настоящий разговор веду. Я натуральные виды люблю, которые, значит, от бога так созданы. А что создано, то все на потребу, и никакой в том гнусности или разврату нет,
кроме того, что говорить об том приятно. Вот им, «калегвардам», натуральный вид противен —
это точно. Для них главное дело, чтобы выверт был, да погнуснее чтобы… Настоящего бы ничего, а только бы подлость одна!
Генерал не справлялся, откуда и каким образом пришли к нему
эти деньги: он был доволен. Он знал, что у него есть где-то какие-то Петухи, какое-то Разуваево, какая-то Летесиха и проч., и знал, что все
это никогда не приносило ему ни полушки.
Кроме того, он давно уже не имел в руках разом столько денег. Он был так доволен, что однажды даже, в порыве гордыни, позволил себе сказать...
Перед глазами его мелькают молодые и цветущие здоровьем люди, которые ничего другого не являют,
кроме небрезгливой готовности, — и
это, разумеется, нравится.
Точно так же и насчет чистоты нравов; только сначала есть опасение, как бы бока не намяли, а потом, как убедится человек, что и против
этого есть меры и что за сим,
кроме сладости, ничего тут нет, — станет и почаще в чужое гнездо заглядывать.
Как я ни старался вникнуть в смысл
этого сапожного кризиса, но из перекрестных мнений не мог извлечь никакого другого практического вывода,
кроме того, что"от начальства поддержки нет", что"варшавский сапог истребить надо"и что"старинным сапожникам следует предоставить вести заведенное колесо на всей их воле".
Эти слова писал простой купец, который не имел в жизни иного культа,
кроме культа собственности.
Как ни повертывайте
эти вопросы, с какими иезуитскими приемами ни подходите к ним, а ответ все-таки будет один: нет, ни вреда, ни опасности не предвидится никаких… За что же
это жестокое осуждение на бессрочное блуждание в коридоре, которое, представляя собою факт беспричинной нетерпимости, служит,
кроме того, источником «шума» и"резкостей"?
Откажись Тебеньков — и все
это здание, построенное на песце, рухнет, не оставив после себя ничего,
кроме пыли, способной возбудить одно чихание.
Сколько несчастных, никогда не имевших в голове другой идеи,
кроме: как прекрасен божий мир с тех пор, как в нем существуют земские учреждения! — вдруг вынуждены будут убедиться, что
это идея позорная, потрясшая Западную Европу и потому достойная аркебузированья!
Ну, да
этот убогонький, за нас богу помолит! — думает Марья Петровна, — надо же кому-нибудь и богу молиться!.."И все-то она одна, все-то своим собственным хребтом устроила, потому что хоть и был у ней муж, но покойник ни во что не входил,
кроме как подавал батюшке кадило во время всенощной да каждодневно вздыхал и за обедом, и за ужином, и за чаем о том, что не может сам обедню служить.
Ротмистр, в твоем описании, выходит очень смешон. И я уверена, что Полина вместе с тобой посмеялась бы над
этим напомаженным денщиком, если б ты пришел с своим описанием в то время, когда борьба еще была возможна для нее. Но я боюсь, что роковое решение уж произнесено, такое решение, из которого нет другого выхода,
кроме самого безумного скандала.
"Стало быть, нужно отступить?" — спросишь ты меня и, конечно, спросишь с негодованием. Мой друг! я слишком хорошо понимаю
это негодование, я слишком ценю благородный источник его, чтоб ответить тебе сухим:"Да, лучше отступить!"Я знаю,
кроме того, что подобные ответы не успокоивают, а только раздражают. Итак, поищем оба, не блеснет ли нам в темноте луч надежды, не бросит ли нам благосклонная судьба какого-нибудь средства, о котором мы до сих пор не думали?
Нет, я никого не могу любить,
кроме бога, ни в чем не могу найти утешения,
кроме религии! Знаешь ли, иногда мне кажется, что у меня выросли крылья и что я лечу высоко-высоко над
этим дурным миром! А между тем сердце еще молодо… зачем оно молодо, друг мой? зачем жестокий рок не разбил его, как разбил мою жизнь?
По мнению моему,
эти люди страдают особенною болезнью, которую я назвал бы"бессилием преданности", и,
кроме того, они никак не могут позабыть изречение:"Любяй наказует".
Может быть,
это просто семинарист какой-нибудь — и сам семинарист, и,
кроме того, еще друг покойного семинариста, — который, по старой сквалыжнической привычке, заезжает в Березники, на перепутье из деревни в земскую управу, потому только, что у Машеньки сладенько поесть можно!
Откуда он являлся, какое было его внеслужебное положение, мог ли он обладать какою-либо иною физиономией,
кроме той, которую носил в качестве старосты, радел ли он где-нибудь самостоятельно, за свой счет, в своемуглу, за своимгоршком щей, под своимиобразами, или же, строго придерживаясь идеала «слуги», только о том и сохнул, как бы барское добро соблюсти, — мне как-то никогда не приходило в голову поинтересоваться
этим.
Я ничего не буду говорить о себе,
кроме того, что во всех
этих спорах и пререканиях я почти исключительно играю роль свидетеля. Но считаю нелишним обратить внимание читателей на Тебенькова и Плешивцева, как на живое доказательство того, что даже самое глубокое разномыслие не может людям препятствовать делать одно и то же дело, если
этого требует начальство.
— Постой!
это другой вопрос, правильно или неправильно поступали французы. Речь идет о том, имеет ли француз настолько сознательное представление об отечестве, чтобы сожалеть об утрате его, или не имеет его? Ты говоришь, что у французов, вместо жизни духа — один канкан; но неужели они с одним канканом прошли через всю Европу? неужели с одним канканом они офранцузили Эльзас и Лотарингию до такой степени, что провинции
эти никакого другого отечества,
кроме Франции, не хотят знать?
В
этом отношении перед ним вечно стоит какое-то загадочное пространство, в которое он тревожно вперяет взоры, но ничего,
кроме станового и повинностей, различить не может.
Что же касается до обыденной жизненной практики, то,
кроме профессоров, читающих с кафедры лекции государственного права, да школьников, обязанных слушать
эти лекций, вряд ли кто-нибудь думает о той высшей правде, осуществлением которой служит государство и служению которой должна быть всецело посвящена жизнь обывателей.
Что проку в том, что впереди все до последней нитки известно, если в чреве
этой известности нельзя найти ничего другого,
кроме пословицы:"Известно, что все мы под богом ходим".