Неточные совпадения
— Так-то вот мы
и живем, — продолжал он. — Это бывшие слуги-то! Главная причина: никак забыть не можем. Кабы-ежели
бог нам забвение
послал, все бы, кажется, лучше было. Сломал бы хоромы-то, выстроил бы избу рублей в двести, надел бы зипун, трубку бы тютюном набил… царствуй! Так нет, все хочется, как получше.
И зальце чтоб было, кабинетец там, что ли, «мадам! перметте бонжур!», «человек! рюмку водки
и закусить!» Вот что конфузит-то нас! А то как бы не жить! Житье — первый сорт!
Рассказывает, что нынче на все дороговизна
пошла,
и пошла оттого, что"прежние деньги на сигнации были, а теперьче на серебро счет
пошел"; рассказывает, что дело торговое тоже трудное, что"рынок на рынок не потрафишь: иной раз дорого думаешь продать, ан ни за что спустишь, а другой раз
и совсем, кажется, делов нет, ан вдруг
бог подходящего человека
послал"; рассказывает, что в скором времени"объявления набору ждать надо"
и что хотя набор — "оно конечно"…"одначе
и без набору быть нельзя".
—
И лесами подобрались — дрова в цене стали.
И вино — статья полезная, потому — воля. Я нынче фабрику миткалевую завел: очень уж здесь народ дешев, а провоз-то по чугунке не
бог знает чего стоит! Да что! Я хочу тебя спросить:
пошли нынче акции,
и мне тоже предлагали, да я не взял!
— Живем помаленьку. Жена,
слава богу, поперек себя шире стала. В проферанец играть выучилась! Я ей, для спокою,
и компанию составил: капитан тут один, да бывший судья, да Глафирин Николай Петрович.
— А коли кто задумал бежать — никто не держит!
Слава богу!
И окромя довольно народу останется!
—
И то стараюсь. Потому вижу: господин добрый, неведущий — для кого же нам
и стараться-то!
Слава богу! я всем господам по здешнему месту довольно известен! Голозадов генерал, Порфирьев господин… все хоть сейчас аттестат мне подписать готовы!
— Ну,
слава богу, проводили! — сказал мне Зачатиевский, возвращаясь из передней, — теперь вы — наш гость! садитесь-ка сюда, поближе к источнику! — прибавил он, усаживая меня к столу, уставленному фруктами
и питиями.
— Да вы спросите, кто медали-то ему выхлопотал! — ведь я же! — Вы меня спросите, что эти медали-то стоят! Может, за каждою не один месяц, высуня язык, бегал… а он с грибками да с маслицем! Конечно, я за большим не гонюсь…
Слава богу! сам от царя жалованье получаю… ну, частная работишка тоже есть… Сыт, одет… А все-таки, как подумаешь: этакой аспид, а на даровщину все норовит! Да еще
и притесняет! Чуть позамешкаешься — уж он
и тово… голос подает: распорядись… Разве я слуга… помилуйте!
— Точно так, ваше превосходительство, благодарение богу-с. Всё от него, от создателя милостивого! Скажем, теперича, так: иной человек
и старается, а все ему милости нет, коли-ежели он, значит, создателя своего прогневил! А другой человек, ежели, к примеру,
и не совсем потрафить сумел, а смотришь, создатель все ему
посылает да
посылает, коли-ежели перед ним сумел заслужить! Так-то
и мы, ваше превосходительство: своей заслуге не приписываем, а все богу-с!
Но, Dieu merci, [
слава богу (франц.)] этого нет
и не будет, потому что это запрещено.
— Так ли это, однако ж? Вот у меня был знакомый, который тоже так думал:"Попробую, мол, я не кормить свою лошадь: может быть, она
и привыкнет!"
И точно, дней шесть не кормил
и только что, знаешь, успел сказать:"Ну,
слава богу! кажется, привыкла!" — ан лошадь-то возьми да
и издохни!
Но Марья Петровна уже вскочила
и выбежала из комнаты. Сенечка побрел к себе, уныло размышляя по дороге, за что его наказал
бог, что он ни под каким видом на маменьку потрафить не может. Однако Марья Петровна скоро обдумалась
и послала девку Палашку спросить"у этого, прости господи, черта", чего ему нужно. Палашка воротилась
и доложила, что Семен Иваныч в баньку желают сходить.
— Уйдешь ли ты в баню, мерзавец! — крикнула наконец Марья Петровна, но таким голосом, что Сенечке стало страшно.
И долго потом волновалась Марья Петровна,
и долго разговаривала о чем-то сама с собой,
и все повторяла:"Лишу! ну, как
бог свят лишу я этого подлеца наследства!
и перед
богом не отвечу!"С своей стороны, Сенечка хоть
и пошел в баню, но не столько мылся в ней, сколько размышлял:"Господи, да отчего же я всем угодил, всем заслужил, только маменьке Марье Петровне ничем угодить
и заслужить не могу!"
И согласия моего на твою фантазию не изъявляю, а приказываю, как христианка
и мать: продолжай по юридистической части
идти, как тебе от меня
и от
бога сие предназначено.
— Ничего я не имею, а вообще… Что ж, коли хочет по медицинской части
идти — пусть
идет, я препятствовать не могу! Может быть, он
и счастье себе там найдет; может быть, сам
бог ему невидимо на эту дорогу указывает! Только уж…
Пойдите на улицу — вам объяснит их любой прохожий; зайдите в лавочку, любой сиделец скажет вам:"Кабы на человека да не узда, он
и бога-то позабыл бы!"Все:
и прокуроры,
и адвокаты,
и прохожие,
и лавочники — понимают эти камни точно так же, как понимают их Плешивцев
и Тебеньков.
— Топка, батюшка, происходит, великая топка теперь у нас
идет! — ответил он, —
и богу молятся,
и воруют,
и опять
богу молятся,
и опять воруют."
И притом в самоскорейшем времени", как выразился Набрюшников.
Неточные совпадения
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» //
И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал
и славу между тем; // Но я, любя, был глуп
и нем.
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой //
И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да,
слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной
и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот
Бог тебе порука». — // «Итак,
пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их
и перечесть». —
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь
и как-нибудь, // Так воспитаньем,
слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных
и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре //
И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
И начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее —
слава Богу — // Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный
и опасный, // Созданье ада иль небес, // Сей ангел, сей надменный бес, // Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж не пародия ли он?