Неточные совпадения
У ворот избы Тараса действительно сидел Кишкин, а рядом с ним Окся. Старик что-то расшутился и довольно галантно подталкивал свою
даму локтем в бок. Окся сначала ухмылялась, показывая два ряда белых зубов, а потом, когда Кишкин попал локтем в непоказанное место, с быстротой обезьяны наотмашь ударила его кулаком в живот. Старик громко вскрикнул от этой любезности, схватившись за живот обеими руками, а развеселившаяся Окся треснула его еще раз
по затылку и убежала.
— Я все знаю, Алексис, и прощаю тебя. Я знаю, у тебя есть дочь, дочь преступной любви… я понимаю неопытность, пылкость юности (Любоньке было три года!..). Алексис, она твоя, я ее видела: у ней твой нос, твой
затылок… О, я ее люблю! Пусть она будет моей дочерью, позволь мне взять ее, воспитать… и
дай мне слово, что не будешь мстить, преследовать тех, от кого я узнала. Друг мой, я обожаю твою дочь; позволь же, не отринь моей просьбы! — И слезы текли обильным ручьем
по тармаламе халата.
— Не то чтоб жаль; но ведь,
по правде сказать, боярин Шалонский мне никакого зла не сделал; я ел его хлеб и соль. Вот дело другое, Юрий Дмитрич, конечно, без греха мог бы уходить Шалонского, да, на беду, у него есть дочка, так и ему нельзя… Эх, черт возьми! кабы можно было, вернулся бы назад!.. Ну, делать нечего… Эй вы, передовые!.. ступай! да пусть рыжий-то едет болотом первый и если вздумает
дать стречка, так посадите ему в
затылок пулю… С богом!
Судьба меня душит, она меня давит… // То сердце царапнет, то бьёт
по затылку, // Сударку — и ту для меня не оставит. // Одно оставляет мне — водки бутылку… // Стоит предо мною бутылка вина… // Блестит при луне, как смеётся она… // Вином я сердечные раны лечу: // С вина в голове зародится туман, // Я думать не стану и спать захочу… // Не выпить ли лучше ещё мне стакан? // Я — выпью!.. Пусть те, кому спится, не пьют! // Мне думы уснуть не
дают…
— И Катерина Петровна приедут-с, и Фелисата Михайловна тоже хотели быть-с, — прибавила Наталья Дмитриевна, колоссального размера
дама, которой формы так понравились князю и которая чрезвычайно походила на гренадера. Она была в необыкновенно маленькой розовой шляпке, торчавшей у нее на
затылке. Уже три недели, как она была самым искренним другом Анны Николаевны, за которою давно уже увивалась и ухаживала и которую, судя
по виду, могла проглотить одним глотком, вместе с косточками.