Бьет час; слышится сигнальный свист; поезд близко. Станция приходит
в движение: поднимается шум, беготня, суета. В моих ушах, словно перекрестный огонь, раздаются всевозможные приветствия и поощрения. Дурак! разиня! простофиля! фалалей! Наконец, я добираюсь до вагона 2-го класса и бросаюсь на первую порожнюю скамью, в надежде уснуть.
Неточные совпадения
Я спустился к самой воде.
В этом месте дневное
движение еще не кончилось. Чиновники только что воротились с вечерних занятий и перед ужином расселись по крылечкам,
в виду завтрашнего праздничного дня, обещающего им отдых. Тут же бегали и заканчивали свои игры и чиновничьи дети.
Насколько отец Арсений был солиден и сдержан
в своих
движениях, настолько же Пантелей Егоров был юрок и быстр.
Вся фигура его была
в непрестанном
движении: голова поминутно встряхивалась, глаза бегали, ноздри раздувались, плечи вздрагивали, руки то закидывались за спину, то закладывались за борты сюртука.
Теперь моя черновая работа кончена, и план будущих действий составлен. Этот план ясен и может быть выражен
в двух словах: строгость и снисхождение! Прежде всего — душа преступника! Произвести
в ней спасительное
движение и посредством него прийти к раскрытию истины — вот цель! Затем —
в поход! но не против злоумышленников, милая маменька, а против бедных, неопытных заблуждающихся! Мне кажется, что это именно тот настоящий тон, на котором можно разыграть какую угодно пьесу…
И так далее, до тех пор, пока запас «собаченья» не истощался на время. Тогда наступало затишье,
в продолжение которого Лукьяныч пощипывал бородку, язвительно взглядывал на покупателя, а покупатель упорно смотрел
в угол. Но обыкновенно Лукьяныч не выдерживал и, по прошествии нескольких минут, с судорожным
движением хватался за счеты и начинал на них выкладывать какие-то фантастические суммы.
В кабинете послышалось
движение отставляемых стульев. Иван Иваныч вскочил и стал
в позу почтительнейшего метрдотеля, даже губы у него как-то вспухли и замаслились. С обеих сторон, и из кабинета, и из гостиной, показались процессии гостей и ринулись на закуску.
В это же самое время и
в среде помещиков обнаружилось
движение.
Но Анпетов до того был зарыт
в толпе, что даже тогдашнее сильное
движение не выдвинуло его вперед, как выдвинуло, например, Луку Кисловского, добившегося, a son corps defendant, [спасая шкуру (франц.)] чести служить волостным писарем.
— Веней! — крикнул мужик не своим голосом, делая всем корпусом
движение в нашу сторону.
Тем не менее мы усердно следили за тогдашними русскими журналами, пламенно сочувствовали литературному
движению сороковых годов и
в особенности с горячим увлечением относились к статьям критического и полемического содержания.
Батальонный командир метался, словно вьюн на сковороде: то вытягивался, то свертывался
в кольцо, то предавался боковому конвульсивному
движению.
С раннего утра до позднего вечера, не уставая ни душевными, ни телесными силами, писал он, погрязнув весь в канцелярские бумаги, не ходил домой, спал в канцелярских комнатах на столах, обедал подчас с сторожами и при всем том умел сохранить опрятность, порядочно одеться, сообщить лицу приятное выражение и даже что-то благородное
в движениях.
Заметно было, что он особенно дорожил этим последним преимуществом: считал его действие неотразимым в отношении особ женского пола и, должно быть, с этой целью старался выставлять свои ноги на самое видное место и, стоя или сидя на месте, всегда приводил
в движение свои икры.
Чувствуя, что он вместе с другими скачущими составляет центр, на который устремлены все глаза, Вронский в напряженном состоянии, в котором он обыкновенно делался медлителен и спокоен
в движениях, подошел к своей лошади.
Неточные совпадения
Здесь Манилов, сделавши некоторое
движение головою, посмотрел очень значительно
в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и
в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то
в минуту самого головоломного дела.
Подымутся русские
движения… и увидят, как глубоко заронилось
в славянскую природу то, что скользнуло только по природе других народов…
Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас
движение? и что за неведомая сила заключена
в сих неведомых светом конях?
Открытый взгляд, лицо мужественное, бакенбарды и большие усы с проседью, стрижка низкая, а на затылке даже под гребенку, шея толстая, широкая, так называемая
в три этажа или
в три складки с трещиной поперек, голос — бас с некоторою охрипью,
движения генеральские.
— Я?.. нет, я не то, — сказал Манилов, — но я не могу постичь… извините… я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем
движении; не имею высокого искусства выражаться… Может быть, здесь…
в этом, вами сейчас выраженном изъяснении… скрыто другое… Может быть, вы изволили выразиться так для красоты слога?