Неточные совпадения
Известили ли
вас,
что за несколько часов пред сим двадцать человек находились в опасности потерять живот свой на воде и требовали вашея помощи?
— Я вижу, — сказал он мне, —
что в жизнь вашу поперечного
вам ничего не встречалося.
— Неужели
вы не знаете,
что дело нашего хозяина в уголовной палате уже решено… —
Не гордилася она пред
вами,
что носила
вас во чреве своем, не требовала признательности, питая
вас своею кровию; не хотела почтения за болезни рождения, ни за скуку воскормления сосцами своими.
Ведаете,
что любезнейшая моя с
вами беседа есть беседовати о родшей
вас.
Что успел бы я, если бы
вы вдалися пороку, чужды были учения, тупы в рассуждениях, злобны, подлы, чувствительности не имея?
Но, если я исполнил должность мою в воспитании вашем, обязан сказати ныне
вам вину, почто
вас так, а не иначе воспитывал и для
чего сему, а не другому
вас научил; и для того услышите повесть о воспитании вашем и познайте вину всех моих над
вами деяний.
Но если, младенцам
вам сущим, находил я,
что уклонился от пути, мною назначенного, устремляемы случайным ударением, тогда остановлял я ваше шествие или, лучше сказать, неприметно вводил в прежний путь, яко поток, оплоты прорывающий, искусною рукою обращается в свои берега.
Ибо то,
что бы
вы познали прежде, нежели были разумны, было бы в
вас предрассудок и рассуждению бы мешало.
Предложил я
вам тогда и о законе откровенном, не сокрывая от
вас все то,
что в опровержение оного сказано многими.
Ибо желал, чтобы
вы могли сами избирать между млеком и желчию, и с радостию видел,
что восприняли
вы сосуд утешения неробко.
И для того преподам
вам правила единожития и общежития, дабы по усмирении страстей не возгнушалися деяний, во оных свершенных, и не познали,
что есть раскаяние.
Если неприязненное счастие отымет у
вас все,
что оно
вам дало, — богаты пребудете во умеренности желаний, кормяся делом рук ваших.
Приступим ныне вкратце к правилам общежития. Предписать их не можно с точностию, ибо располагаются они часто по обстоятельствам мгновения. Но, дабы колико возможно менее ошибаться, при всяком начинании вопросите ваше сердце; оно есть благо и николи обмануть
вас не может.
Что вещает оно, то и творите. Следуя сердцу в юности, не ошибетеся, если сердце имеете благое. Но следовати возмнивый рассудку, не имея на браде власов, опытность возвещающих, есть безумец.
Если случится,
что смерть пресечет дни мои прежде, нежели в благом пути отвердеете, и, юны еще, восхитят
вас страсти из стези рассудка, — то не отчаивайтеся, соглядая иногда превратное ваше шествие!
Я лучше желаю, чтобы во младых летах ваших
вы были распутны, расточительны, наглы, нежели сребролюбивы или же чрезмерно бережливы, щеголеваты, занимаяся более убранством, нежели
чем другим.
— Муж одной из
вас таскается по всем скверным девкам; получив болезнь, пьет, ест и спит с тобою же; другая же сама изволит иметь годовых, месячных, недельных, или,
чего боже упаси, ежедневных любовников.
Вам смешно,
что у них ступни в пять вершков, а может быть, и в шесть.
Крестьянка не хотела у меня взять непорочных, благоумышленных ста рублей, которые в соразмерности состояний долженствуют быть для полковницы, советницы, майорши, генеральши пять, десять, пятнадцать тысяч или более; если же госпоже полковнице, майорше, советнице или генеральше (в соразмерности моего посула едровской ямщичихе), у которой дочка лицом недурна или только
что непорочна, и того уже довольно, знатной боярин седмидесятой, или,
чего боже сохрани, седмьдесят второй пробы, посулит пять, десять, пятнадцать тысяч, или глухо знатное приданое, или сыщет чиновного жениха, или выпросит в почетные девицы, то я
вас вопрошаю, городские матушки, не ёкнет ли у
вас сердечко? не захочется ли видеть дочку в позлащенной карете, в бриллиантах, едущую четвернею, если она ходит пешком, или едущую цугом вместо двух заморенных кляч, которые ее таскают?
Известно
вам из деяний отцов ваших, известно всем из наших летописей,
что мудрые правители нашего народа, истинным подвизаемы человеколюбием, дознав естественную связь общественного союза, старалися положить предел стоглавному сему злу.
Не то же ли я
вам могу сказать о нем,
что друг мой говорил мне о произведениях Америки?
Какая
вам в том польза,
что в доме моем господствуют чистота и опрятность?
Тако и более еще по справедливости возглаголют от
вас многие.
Что дадим мы, владыки сил, в ответ? Прикроем бесчувствием уничижение наше, и видится воспаленна ярость в очах наших на вещающих сице. Таковы бывают нередко ответы наши вещаниям истины. И никто да не дивится сему, когда наилучший между нами дерзает таковая: он живет с ласкателями, беседует с ласкателями, спит в лести, хождает в лести. И лесть и ласкательство соделают его глуха, слепа и неосязательна.
Вещают
вам, и предки наши тех же были мыслей,
что царский престол, коего сила во мнении граждан коренится, отличествовати долженствует внешним блеском, дабы мнение о его величестве было всегда всецело и ненарушимо.
Надеяся твердо на ваше благоразумие и осторожность, мы
вам поручаем: когда назначаемые к переводу, печатанию или продаже сочинения или книги к
вам принесены будут, то
вы рассмотрите их содержание, и если нелегко можно дать им истинный смысл или могут возродить заблуждения и соблазны или оскорбить целомудрие, то оные отвергните; те, которые
вы отпустите свободными, имеете
вы подписать своеручно, а именно на конце двое от
вас, дабы тем виднее было,
что те книги
вами смотрены и утверждены.
Какая
вам польза,
что властвовати будете над невеждами, тем паче загрубелыми,
что не от недостатка пособий к просвещению невежды пребыли в невежестве природы или паче в естественной простоте, но, сделав уже шаг к просвещению, остановлены в шествии и обращены вспять, во тьму гонимы?
Какая в том
вам польза боротися самим с собою и исторгать шуйцею,
что десницею насадили?
О!
вы, ценсуру учреждающие, воспомните,
что можете сравниться с папою Александром VI, и устыдитеся.
На вопрос мой о сем он ответствовал: — Если бы, государь мой, с одной стороны поставлена была виселица, а с другой глубокая река и, стоя между двух гибелей, неминуемо бы должно было идти направо или налево, в петлю или в воду,
что избрали бы
вы,
чего бы заставил желать рассудок и чувствительность?
Вам удивительно, вижу я, слышать таковые слова в устах крестьянина; но, слышав их, для
чего не удивляетесь жестокосердию своей собратии, дворян?
— Если
вы не поскучаете слышать моей повести, то я
вам скажу,
что я родился в рабстве; сын дядьки моего бывшего господина.
— Бесчеловечная женщина! во власти твоей состоит меня мучить и уязвлять мое тело; говорите
вы,
что законы дают
вам над нами сие право.
Присовокуплю только то,
что просить на
вас буду начальство в принуждении меня к тому, к
чему не имеете права.
— Друзья мои, — сказал я пленникам в отечестве своем, — ведаете ли
вы,
что если
вы сами не желаете вступить в воинское звание, никто к тому
вас теперь принудить не может?
— Разве ты думаешь,
что тот, кто употребляет сахар, заставляет
вас плакать?
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани //
Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели
вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам //
Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной //
Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой //
Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред
вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда
вы удалились, // Весны моей златые дни? //
Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
За
что ж виновнее Татьяна? // За то ль,
что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль,
что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, //
Что так доверчива она, //
Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей //
Вы легкомыслия страстей?
Стремит Онегин?
Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он.
Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.