Неточные совпадения
Обратил взоры мои во внутренность мою — и узрел,
что бедствия человека происходят от человека, и часто от
того только,
что он взирает непрямо на окружающие его предметы.
— Несчастной, — возопил я, — где ты? где девалося все,
что тебя прельщало? где
то,
что жизнь твою делало тебе приятною?
Кто езжал на почте,
тот знает,
что подорожная есть оберегательное письмо, без которого всякому кошельку, — генеральской, может быть, исключая, — будет накладно.
— Если лошади все в разгоне, — размышлял я, —
то несправедливо,
что я мешаю комиссару спать.
Казалось мне,
что я к
тому имел право, нашед,
что комиссар солгал.
Кто знает голоса русских народных песен,
тот признается,
что есть в них нечто скорбь душевную означающее.
Но слух носится,
что в дополнение вскоре издан будет указ и
тем родам, которые дворянское свое происхождение докажут за 200 или 300 лет, приложится титло маркиза или другое знатное, и они пред другими родами будут иметь некоторую отличность.
Зимою не пускает в извоз, ни в работу в город; все работай на него, для
того что он подушные платит за нас.
Те и другие живут в деревнях; но одни платят известное, а другие должны быть готовы платить
то,
что господин хочет.
Он получает плату, сыт, одет, никогда я его не секу ни плетьми, ни батожьем (о умеренный человек!), — и ты думаешь,
что кусок хлеба и лоскут сукна тебе дают право поступать с подобным тебе существом, как с кубарем, и
тем ты только хвастаешь,
что не часто подсекаешь его в его вертении.
Не успел я войти в почтовую избу, как услышал на улице звук почтового колокольчика, и чрез несколько минут вошел в избу приятель мой Ч… Я его оставил в Петербурге, и он намерения не имел оттуда выехать так скоро. Особливое происшествие побудило человека нраву крутого, как
то был мой приятель, удалиться из Петербурга, и вот
что он мне рассказал.
Я рад был и сему зрелищу; соглядал величественные черты природы и не в чванство скажу:
что других устрашать начинало,
то меня веселило.
Тогда и берега начали бояться; тогда и
то,
что бы нас при благополучном плавании утешать могло, начинало приводить в отчаяние.
Природа завистливою нам на сей час казалася, и мы на нее негодовали теперь за
то,
что не распростирала ужасного своего величества, сверкая в молнии и слух тревожа громовым треском.
Упражняясь в сведении нашего судна с мели, как
то мы думали, мы не приметили,
что ветр между
тем почти совсем утих.
Скажу только тебе
то,
что я прилежно молился богу.
— Се слабое, мой друг, изображение
того,
что я чувствовал.
Ужас последнего часа прободал мою душу, я видел
то мгновение,
что я существовать перестану.
— Между
тем дошли мы до С… Я думал,
что начальник, проснувшись, накажет своего сержанта и претерпевшим на воде даст хотя успокоение.
Я думал,
что мне сделается удар от
того,
что я слышал.
Но
то правда,
что в старину силы телесные были в уважении и
что силачи оные употребляли во зло.
Но во
что бы
то ни стало, а устерсы есть будет.
Едва у городских ворот услышали звон почтового колокольчика, караульный офицер бежит уже к наместнику (
то ли дело, как где все в порядке) и рапортует ему,
что вдали видна кибитка и слышен звон колокольчика.
За
то,
что ты промен берешь со всех, а с ним не делишься.
Я, сделав выправки сколько мог, нашел,
что начету на мне или совсем бы не было или бы был очень малый, и для
того просил, чтобы сделали расчет со мною, ибо я по нем был порукою.
Странная вещь — запрещать продавать
то,
чего не существует в имении!
Стряпчий казенных дел сделал на меня донос,
что я, избегая платежа казенной недоимки, дом продал, обманул гражданскую палату, назвавшись
тем званием, в коем я был, а не
тем, в котором находился при покупке дома.
Тщетно я говорил,
что запрещение не может существовать на
то,
чего нет в имении, тщетно я говорил,
что по крайней мере надлежало бы сперва продать оставшееся имение и выручить недоимку сей продажею, а потом предпринимать другие средства;
что я звания своего не утаивал, ибо в дворянском уже купил дом.
Возмущенные соки мыслию стремилися, мне спящу, к голове и, тревожа нежный состав моего мозга, возбудили в нем воображение. Несчетные картины представлялись мне во сне, но исчезали, как легкие в воздухе пары. Наконец, как
то бывает, некоторое мозговое волокно, тронутое сильно восходящими из внутренних сосудов тела парами, задрожало долее других на несколько времени, и вот
что я грезил.
Я зрел пред собою единого знаменитого по словесам военачальника, коего я отличными почтил знаками моего благоволения; я зрел ныне ясно,
что все его отличное достоинство состояло в
том только,
что он пособием был в насыщении сладострастия своего начальника; и на оказание мужества не было ему даже случая, ибо он издали не видал неприятеля.
Вспомнил я,
что некогда блаженной памяти нянюшка моя Клементьевна, по имени Прасковья, нареченная Пятница, охотница была до кофею и говаривала,
что помогает он от головной боли. Как чашек пять выпью, — говаривала она, — так и свет вижу, а без
того умерла бы в три дни.
Извини меня, читатель, в моем заключении, я родился и вырос в столице, и если кто не кудряв и не напудрен,
того я ни во
что не чту.
Виргилия, Горация, Тита Ливия, даже Тацита почти знаю наизусть, но когда сравню знания семинаристов с
тем,
что я имел случай по счастию моему узнать,
то почитаю училище наше принадлежащим к прошедшим столетиям.
Классические авторы нам все известны, но мы лучше знаем критические объяснения текстов, нежели
то,
что их доднесь делает приятными,
что вечность для них уготовало.
Когда же прочтешь,
то знаю,
что кражи моей наружу не выведешь; ибо не
тот один вор, кто крал, но и
тот, кто принимал, — так писано в законе русском.
Признаюсь, я на руку нечист; где
что немного похожее на рассудительное увижу,
то тотчас стяну; смотри, ты не клади мыслей плохо.
Кто мир нравственный уподобил колесу,
тот, сказав великую истину, не иное
что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ земли и других великих в пространстве носящихся тел, изрек только
то,
что зрел.
Нет, мой друг! я пью и ем не для
того только, чтоб быть живу, но для
того,
что в
том нахожу немалое услаждение чувств.
Давно ли
то было, как Вольтер кричал против суеверия до безголосицы; давно ли Фридрих неутолимой его был враг не токмо словом своим и деяниями, но,
что для него страшнее, державным своим примером.
То ли,
что первые великие князья российские жили в сем городе?
Но не все думать о старине, не все думать о завтрашнем дне. Если беспрестанно буду глядеть на небо, не смотря на
то,
что под ногами,
то скоро споткнусь и упаду в грязь… размышлял я. Как ни тужи, а Новагорода по-прежнему не населишь.
Что бог даст вперед. Теперь пора ужинать. Пойду к Карпу Дементьичу.
Подарок ее любезного муженька для первого дни, — а у кого догадка есть,
тот знает, за
что.
Прикушай, прикушай, — я почувствовал,
что у меня щеки начали рдеть, и под конец пира я бы, как и другие, напился пьян. Но, по счастию, век за столом сидеть нельзя, так как всегда быть умным невозможно. И по
той самой причине, по которой я иногда дурачусь и брежу, на свадебном пиру я был трезв.
Введенное повсюду вексельное право,
то есть строгое и скорое по торговым обязательствам взыскание, почитал я доселе охраняющим доверие законоположением; почитал счастливым новых времен изобретением для усугубления быстрого в торговле обращения,
чего древним народам на ум не приходило.
Кто более в глазах человечества заслуживает уважения, заимодавец ли, теряющий свой капитал, для
того что не знал, кому доверил, или должник в оковах и в темнице?
Почто, о дерзновенный! познати жаждешь
то,
что едина мысль предвечная постигать может?
По несчастию его, и в статской службе не избегнул
того, от
чего, оставляя военную, удалиться хотел.
Иные почитали меня иногда мздоимцем за
то,
что не спешил отягчить жребия несчастных, впадающих в преступление нередко поневоле.
Видел я решения мои осмеянными в
том самом,
что их изящными делало; видел их оставляемыми без действия.
С презрением взирал,
что для освобождения действительного злодея и вредного обществу члена или дабы наказать мнимые преступления лишением имения, чести, жизни начальник мой, будучи не в силах меня преклонить на беззаконное очищение злодейства или обвинение невинности, преклонял к
тому моих сочленов, и нередко я видел благие мои расположения исчезавшими, яко дым в пространстве воздуха.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И
то сказать,
что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Мои богини!
что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал,
что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра
то же,
что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?