Грянул выстрел, и Сергей Сергеевич, пораженный, как и первая ее жертва, прямо в сердце,
упал бездыханный на бархатный ковер приемной.
Однако он сел на коня, взял с собою суму с золотыми монетами и поскакал, не жалея коня; наконец, измученный бегун
упал бездыханный на Арзинган-горе, что между Арзиньяном и Арзерумом.
Неточные совпадения
Всю ночь бесчувственный Руслан // Лежал во мраке под горою. // Часы летели. Кровь рекою // Текла из воспаленных ран. // Поутру, взор открыв туманный, // Пуская тяжкий, слабый стон, // С усильем приподнялся он, // Взглянул, поник главою бранной — // И
пал недвижный,
бездыханный.
"Любезный Филоверитов, — говорит он мне, — у такого-то господина NN нос очень длинен; это нарушает симметрию администрации, а потому нельзя ли, carissimo… [дражайший (итал.).]"И я лечу исполнить приказание моего начальника, я впиваюсь когтями и зубами в ненавистного ему субъекта и до тех пор не оставляю его, пока жертва не
падает к моим ногам, изгрызенная и
бездыханная.
В семье Гудала плач и стоны, // Толпится на дворе народ: // Чей конь примчался запаленный // И
пал на камни у ворот? // Кто этот всадник
бездыханный? // Хранили след тревоги бранной // Морщины смуглого чела. // В крови оружие и платье; // В последнем бешеном пожатье // Рука на гриве замерла. // Недолго жениха младого, // Невеста, взор твой ожидал: // Сдержал он княжеское слово, // На брачный пир он прискакал… // Увы! но никогда уж снова // Не сядет на коня лихого!..
Легенда о Великом Инквизиторе: «Настает темная, горячая и «
бездыханная севильская ночь». Воздух «лавром и лимоном пахнет»… Юноша Ипполит в «Идиоте» говорит: «Как только солнце покажется и «зазвучит» на небе (кто это сказал в стихах: «на небе солнце зазвучало»? Бессмысленно, но хорошо!), — так мы и
спать». И несколько раз он повторяет этот образ: «когда солнце взойдет и «зазвучит» на небе».
Я бросилась на колени, сложила руки и, полная ужаса, отчаяния, которое уже совсем овладело мною,
упала на пол и пролежала несколько минут как
бездыханная. Я напрягала все свои мысли, все свои чувства в молитве, но страх преодолевал меня. Я приподнялась, измученная тоскою. Я уже не хотела идти с ним, боялась его; мне хотелось остаться. Наконец то, что томило и мучило меня, вырвалось из груди моей.