Неточные совпадения
Не пугайтесь! Я
не поведу вас этой длинной дорогой, она нас утомит.
Не станем делать изысканий; все подробности вседневной нашей жизни, близкой нам и памятной, должны остаться достоянием нашим; нас, ветеранов Лицея, уже немного осталось, но мы и теперь молодеем, когда, собравшись, заглядываем в эту даль.
Довольно, если припомню кой-что, где мелькает Пушкин в разных проявлениях.
На другой день приезда моего в Москву (14 марта) комедиант Яковлев вручил мне твою записку из Оренбурга.
Не стану тебе рассказывать, как мне приятно было получить о тебе весточку; ты
довольно меня знаешь, чтоб судить о радости моей без всяких изъяснений. Оставил я Петербург
не так, как хотелось, вместо пяти тысяч достал только две и то после долгих и несносных хлопот. Заплатил тем, кто более нуждались, и отправился на первый случай с маленьким запасом.
В Москве я почти ни с кем
не знаком, да вряд ли много и познакомлюсь. Приятно было по службе встретить некоторых людей благородных — вообще приемом начальства я
не могу
довольно нахвалиться.
Первые трое суток мы ехали на телеге, что было
довольно беспокойно; теперь сели на сани, и я очень счастлив.
Не знаю, как будет далее, а говорят — худа дорога, сделалось очень тепло. Заметь, в какое время нас отправили, но слава богу, что разделались с Шлиссельбургом, где истинная тюрьма. Впрочем, благодаря вашим попечениям и Плуталову я имел бездну пред другими выгод; собственным опытом убедился, что в человеческой душе на всякие случаи есть силы, которые только надо уметь сыскать.
Я часто вспоминаю слова ваши, что
не трудно жить, когда хорошо, а надобно быть довольным, когда плохо. Благодаря бога я во всех положениях
довольно спокоен и очень здоров — что бог даст вперед при новом нашем образе жизни в Читинской, что до сих пор от нас под большим секретом, — и потому я заключаю, что должно быть одно из двух: или очень хорошо, или очень дурно.
Между тем как нас правительство
не хочет предать каждого своей судьбе и с некоторыми почестями пред другими несчастными (как их здесь
довольно справедливо называют) кажется намерено сделать более несчастными.
Освещение сие, конечно,
довольно скромно и
не позволяет заниматься при самой ясной погоде иначе, как с открытой дверью.
Евгений
не умеет
довольно изъяснить вам признательность за доброе ваше в нем участие; он братскими чувствами вам за это платит, — к сожалению, ничем другим
не может доказывать вам своей благодарности душевной.
Во всем, что вы говорите, я вижу с утешением заботливость вашу о будущности; тем более мне бы хотелось, чтоб вы хорошенько взвесили причины, которые заставляют меня как будто вам противоречить, и чтоб вы согласились со мною, что человек, избравший путь
довольно трудный, должен рассуждать
не одним сердцем, чтоб без упрека идти по нем до конца.
Хлопоты домашние и занятия
не мешают ему радовать меня; надобно быть здесь, чтобы вполне оценить дружеское внимание, за которое истинно
не умею быть
довольно благодарным…
Эти дни я все ходил смотреть квартиры — выбор труден; вообще
довольно плохо, я
не ожидал, чтобы в городе эта статья была так затруднительна.
Вообразите, что на прошедшей почте получил от Спиридова новое странное поручение: теперь уже
не зовет в Тобольск за благодарностию, а просит, чтобы мои родные взяли Гленова сына из Нарвы, где он в пансионе, и определили в кадетский корпус. Странно и
довольно трудно!
В Урике я с Ф. Б. много толковал про вас — от него и Кар. Карловны получал конфиденции. Как-то у них идет дело с Жозефиной Адамовной, молодой супругой Александра? Много от нее ожидать нельзя для Нонушки. Она недурна собой, но
довольно проста и, кажется, никогда наставницей
не может быть…
На случай приезда моего вы потрудитесь приискать мне квартирку в вашем соседстве; я
не хочу и
не смею вас беспокоить моим постоянным присутствием. Это значило бы злоупотреблять вашей добротой; у Бобрищева-Пушкина также
не думаю поместиться: верно, у них и без меня
довольно тесно. Вы прежде меня узнаете, будет ли мне дано позволение ехать, и тогда приищите мне уголок; я неприхотлив, как вам известно, лишь бы найти добрых, тихих хозяев, что, впрочем,
не всегда легко.
Такое молчание меня начинает беспокоить, тем более что я пишу к ним
довольно часто, и нет возможности, чтобы они
не отвечали.
Бобрищев-Пушкин уже прислал мне в переплете нашу рукопись. Кой-где подскабливаю и отправлю недели через две к Энгельгардту. Кажется, перевод изрядный, по крайней мере
довольно отчетливый, что
не всегда бывает врусских изданиях…
Скоро я надеюсь увидеть Вильгельма, он должен проехать через наш город в Курган, я его на несколько дней заарестую. Надобно будет послушать и прозы и стихов.
Не видал его с тех пор, как на гласисе крепостном нас собирали, — это тоже
довольно давно. Получал изредка от него письма, но это
не то, что свидание.
Народ смышленый,
довольно образованный сравнительно с Россией за малыми исключениями, и вообще состояние уравнено:
не встречаете большой нищеты. Живут опрятно, дома очень хороши; едят как нельзя лучше.
Не забудьте, что край наводняется ссыльными: это зло, но оно
не так велико при условиях местных Сибири, хотя все-таки правительству следовало бы обратить на это внимание. Может быть, оно
не может потому улучшить положения ссыльных, чтобы
не сделать его приманкою для крепостных и солдат.
Плоды здесь
не существуют, разве только на Исете вишни — и то небольшие и
довольно кислые; хороши только в варенье и в уксусе.
Но об этом
довольно — пожалуй, станешь распространяться о том, что должно быть
не на бумаге, а где-нибудь в другом месте.
Сходки наши
довольно однообразны, иначе и
не может быть, когда
не только в действующих лицах, но и в самых декорациях
не много перемен.
Это тоже замечание
довольно позднее, но тем
не менее оригинально.
Много уж лет мы с тобой близки, но
довольно уже лет, что и
не видались.
Кстати, надобно сказать тебе, что на днях я об тебе говорил с Шамардиным, который с тобой был у Малиновского в Каменке; он теперь служит в Омске и был в Ялуторовске по делам службы. От него я почерпаю сведения о флоте, хотя этот источник
не совсем удовлетворителен. Он человек честный, но
довольно пустой.
Тебя крепко обниму, добрый мой Матюшкин. Мильон лет мы
не видались. Вряд ли и увидимся. Будем хоть изредка пересылаться весточкой. Отрадно обмануть расстояние — отрадно быть близко и вдалеке. — Часто гляжу на твой портрет — тут мысли перебегают все десятки лет нашей разлуки. Annette мне недавно писала, как ты с ней ходил по царскому саду; читая, мне казалось, что ты ей рассказывал вчерашние события, а это рассказы лицейской нашей жизни, которая
довольно давно уже прошла.
До приезда Бачманова с твоим письмом, любезный друг Матюшкин, то есть до 30 генваря, я знал только, что инструмент будет, но ровно ничего
не понимал, почему ты
не говоришь о всей прозе такого дела, — теперь я и
не смею об ней думать. Вы умели поэтизировать, и опять вам спасибо — но
довольно, иначе
не будет конца.
Не знаю, сказал ли я все, что хотелось бы сказать, но, кажется,
довольно уже заставлять тебя разбирать мою всегда спешную рукопись и уверять в том, что ты и все вы знаете. На этот раз я как-то изменил своему обычаю: меньше слов! — Они недостаточны для полных чувств между теми, которые хорошо друг друга понимают и умеют обмануть с лишком четвертьвековую разлуку. — Вот истинная поэзия жизни!
Довольно, что приходится читать пропасть вещей, которых
не понимаешь.
О политике
не стану говорить, потому что ничего в ней
не понимаю; вижу только, что все
довольно мрачно и что все в чрезвычайно натянутом положении.
У меня нет Соломенного, [Соломенное — заимка (домик), где жил Г. С. Батеньков близ Томска.] но зато нанимаю дом Бронникова, и в этом доме это время, свободное от постоя, накопилось много починок, так что меня с обоих крылец тормошат разные мастеровые. Вот причина, по которой до сего дня
не дал вам, добрый друг Гаврило Степанович, весточки о Неленьке. Она мне 29 сентября привезла вашу записочку от 20-го. Значит, с безногим мужем едет
довольно хорошо, и в такое время года.
Недавно было письмо от Казимирского — он просит меня благодарить вас за радушный и дружеский прием. Подозревает даже, что я натолковал вам о его гастрономических направлениях. Ваш гомерической обед родил в нем это подозрение. Вообще он
не умеет быть вам
довольно признательным. Говорит: «Теперь я между Свистуновым и Анненковым совершенно чувствую себя
не чужим».
И точно, как вы говорите, в это время еще образовалась ваканция: в Минусинске в генваре нынешнего года новая могила: умер
не знакомый вам А. И. Тютчев. С ним теперь 63 с деревянными крестами. А кто знает, может быть, и еще кто-нибудь исчез.
Довольно некролочествовать.
В этот день, то есть покрова, от погоды или от нечего делать все любезничали с Татьяной Александровной. Видно, эта любезность была
довольно сильная, что Лебедь на другой день говорит мне, что видел во сне, будто бы я ухаживал за его женой и что он на меня сердился. Я засмеялся и сказал ему, что пожалуюсь тебе на него. Лучшего
не придумал ответа.