Вдруг… слабый крик… невнятный стон
Как бы из замка слышит он.
То был ли сон воображенья,
Иль плач совы, иль зверя вой,
Иль пытки стон, иль звук иной —
Но только своего волненья
Преодолеть не мог старик
И на протяжный слабый крик
Другим ответствовал — тем криком,
Которым он в веселье диком
Поля сраженья оглашал,
Когда с Забелой, с Гамалеем,
И — с ним… и с этим Кочубеем
Он в бранном
пламени скакал.
Кузнец ушел; пожар свирепствовал еще несколько времени. Наконец унялся, и груды углей без
пламени ярко горели в темноте ночи, и около них бродили погорелые жители Кистеневки.
Когда сначала синим и потом красным
пламенем загорелись серники о трут, Щербинин зажег сальную свечку, с подсвечника которой побежали обгладывавшие ее прусаки, и осмотрел вестника. Болховитинов был весь в грязи и, рукавом обтираясь, размазывал себе лицо.
А уже огонь подымался над костром, захватывал его ноги и разостлался
пламенем по дереву… Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!
Порою Бог весть откуда врывался этот страшный гость и в мою комнату, пробегал внезапным холодом у меня по спине и колебал
пламя лампы, тускло светившей под зеленым бумажным, обгоревшим сверху абажуром.
В печи жарко горели длинные плахи дров, и отраженное на серой стене пекарни
пламя их колебалось и дрожало, точно беззвучно рассказывало о чем-то.