Неточные совпадения
«А смею спросить, — продолжал он, — зачем изволили
вы перейти из гвардии в гарнизон?» Я отвечал,
что такова была воля начальства.
«Извините меня, — сказал он мне по-французски, —
что я без церемонии прихожу с
вами познакомиться.
Как это
вас бог принес? по какому делу, смею спросить?» Я в коротких словах объяснил ему,
что я поссорился с Алексеем Иванычем, а его, Ивана Игнатьича, прошу быть моим секундантом.
«
Вы изволите говорить, — сказал он мне, —
что хотите Алексея Иваныча заколоть и желаете, чтоб я при том был свидетелем?
— Помилуйте, Петр Андреич!
Что это
вы затеяли!
Вы с Алексеем Иванычем побранились? Велика беда! Брань на вороту не виснет. Он
вас побранил, а
вы его выругайте; он
вас в рыло, а
вы его в ухо, в другое, в третье — и разойдитесь; а мы
вас уж помирим. А то: доброе ли дело заколоть своего ближнего, смею спросить? И добро б уж закололи
вы его: бог с ним, с Алексеем Иванычем; я и сам до него не охотник. Ну, а если он
вас просверлит? На
что это будет похоже? Кто будет в дураках, смею спросить?
Рассуждения благоразумного поручика не поколебали меня. Я остался при своем намерении. «Как
вам угодно, — сказал Иван Игнатьич, — делайте, как разумеете. Да зачем же мне тут быть свидетелем? К какой стати? Люди дерутся,
что за невидальщина, смею спросить? Слава богу, ходил я под шведа и под турку: всего насмотрелся».
«При всем моем уважении к
вам, — сказал он ей хладнокровно, — не могу не заметить,
что напрасно
вы изволите беспокоиться, подвергая нас вашему суду.
Но я уверена,
что не
вы зачинщик ссоры.
«
Что? как
вы себя чувствуете?» — сказала она.
«
Что это с
вами сделалось? — сказала она, увидев меня.
Коли найдешь себе суженую, коли полюбишь другую — бог с тобою, Петр Андреич; а я за
вас обоих…» Тут она заплакала и ушла от меня; я хотел было войти за нею в комнату, но чувствовал,
что был не в состоянии владеть самим собою, и воротился домой.
Уж рассветало. Я летел по улице, как услышал,
что зовут меня. Я остановился. «Куда
вы? — сказал Иван Игнатьич, догоняя меня. — Иван Кузмич на валу и послал меня за
вами. Пугач пришел». — «Уехала ли Марья Ивановна?» — спросил я с сердечным трепетом. «Не успела, — отвечал Иван Игнатьич, — дорога в Оренбург отрезана; крепость окружена. Плохо, Петр Андреич!»
«
Что ж
вы, детушки, стоите? — закричал Иван Кузмич.
—
Что это
вы с ним сделали?
— Государи мои! должен я
вам объявить,
что с моей стороны я совершенно с мнением господина прапорщика согласен: ибо мнение сие основано на всех правилах здравой тактики, которая всегда почти наступательные движения оборонительным предпочитает.
У дверей светлицы Швабрин опять остановился и сказал прерывающимся голосом: «Государь, предупреждаю
вас,
что она в белой горячке и третий день как бредит без умолку».
Чего я опасался, то и случилось. Швабрин, услыша предложение Пугачева, вышел из себя. «Государь! — закричал он в исступлении. — Я виноват, я
вам солгал; но и Гринев
вас обманывает. Эта девушка не племянница здешнего попа: она дочь Ивана Миронова, который казнен при взятии здешней крепости».
Дама, казалось, была тронута. «Извините меня, — сказала она голосом еще более ласковым, — если я вмешиваюсь в ваши дела; но я бываю при дворе; изъясните мне, в
чем состоит ваша просьба, и, может быть, мне удастся
вам помочь».
— Неправда, ей-богу, неправда! Я знаю все, я все
вам расскажу. Он для одной меня подвергался всему,
что постигло его. И если он не оправдался перед судом, то разве потому только,
что не хотел запутать меня. — Тут она с жаром рассказала все,
что уже известно моему читателю.
Императрица сидела за своим туалетом. Несколько придворных окружали ее и почтительно пропустили Марью Ивановну. Государыня ласково к ней обратилась, и Марья Ивановна узнала в ней ту даму, с которой так откровенно изъяснялась она несколько минут тому назад. Государыня подозвала ее и сказала с улыбкою: «Я рада,
что могла сдержать
вам свое слово и исполнить вашу просьбу. Дело ваше кончено. Я убеждена в невинности вашего жениха. Вот письмо, которое сами потрудитесь отвезти к будущему свекру».
Ударюсь об заклад, что вздор; // И если б не к лицу, не нужно перевязки; // А то не вздор,
что вам не избежать огласки: // На смех, того гляди, подымет Чацкий вас; // И Скалозуб как свой хохол закру́тит, // Расскажет обморок, прибавит сто прикрас; // Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани //
Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели
вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам //
Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной //
Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой //
Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред
вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда
вы удалились, // Весны моей златые дни? //
Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
За
что ж виновнее Татьяна? // За то ль,
что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль,
что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, //
Что так доверчива она, //
Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей //
Вы легкомыслия страстей?
Стремит Онегин?
Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он.
Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.