Ну, батюшка, — сказал он, прочитав
письмо и отложив в сторону мой паспорт, — все будет сделано: ты будешь офицером переведен в *** полк, и чтоб тебе времени не терять, то завтра же поезжай в Белогорскую крепость, где ты будешь в команде капитана Миронова, доброго и честного человека.
Неточные совпадения
Матушка отыскала мой паспорт, хранившийся в ее шкатулке вместе с сорочкою, в которой меня крестили,
и вручила его батюшке дрожащею рукою. Батюшка прочел его со вниманием, положил перед собою на стол
и начал свое
письмо.
Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал
письмо в одном пакете с паспортом, снял очки
и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе
письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу
и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Я показал
письмо Марье Ивановне, которая нашла его столь убедительным
и трогательным, что не сомневалась в успехе его
и предалась чувствам нежного своего сердца со всею доверчивостию молодости
и любви.
Вскоре я выздоровел
и мог перебраться на мою квартиру. С нетерпением ожидал я ответа на посланное
письмо, не смея надеяться
и стараясь заглушить печальные предчувствия. С Василисой Егоровной
и с ее мужем я еще не объяснялся; но предложение мое не должно было их удивить. Ни я, ни Марья Ивановна не старались скрывать от них свои чувства,
и мы заранее были уж уверены в их согласии.
Я старался по почерку угадать расположение духа, в котором писано было
письмо; наконец решился его распечатать
и с первых строк увидел, что все дело пошло к черту.
Тут он вынул из кармана
письмо,
и я прочел следующее...
— Как вы бледны!» — «Все кончено!» — отвечал я
и отдал ей батюшкино
письмо.
Прочитав, она возвратила мне
письмо дрожащею рукою
и сказала дрожащим голосом: «Видно, мне не судьба…
Я сидел погруженный в глубокую задумчивость, как вдруг Савельич прервал мои размышления. «Вот, сударь, — сказал он, подавая мне исписанный лист бумаги, — посмотри, доносчик ли я на своего барина
и стараюсь ли я помутить сына с отцом». Я взял из рук его бумагу: это был ответ Савельича на полученное им
письмо. Вот он от слова до слова...
Казак, державший
письмо, зашатался
и свалился с лошади; другие поскакали назад.
Прочитав это
письмо, я чуть с ума не сошел. Я пустился в город, без милосердия пришпоривая бедного моего коня. Дорогою придумывал я
и то
и другое для избавления бедной девушки
и ничего не мог выдумать. Прискакав в город, я отправился прямо к генералу
и опрометью к нему вбежал.
Я тут же расстался с Марьей Ивановной, поручив ее Савельичу
и дав ей
письмо к моим родителям.
Дама выслушала ее со вниманием. «Где вы остановились?» — спросила она потом;
и услыша, что у Анны Власьевны, примолвила с улыбкою: «А! знаю. Прощайте, не говорите никому о нашей встрече. Я надеюсь, что вы недолго будете ждать ответа на ваше
письмо».
Императрица сидела за своим туалетом. Несколько придворных окружали ее
и почтительно пропустили Марью Ивановну. Государыня ласково к ней обратилась,
и Марья Ивановна узнала в ней ту даму, с которой так откровенно изъяснялась она несколько минут тому назад. Государыня подозвала ее
и сказала с улыбкою: «Я рада, что могла сдержать вам свое слово
и исполнить вашу просьбу. Дело ваше кончено. Я убеждена в невинности вашего жениха. Вот
письмо, которое сами потрудитесь отвезти к будущему свекру».
Марья Ивановна приняла
письмо дрожащею рукою
и, заплакав, упала к ногам императрицы, которая подняла ее
и поцеловала. Государыня разговорилась с нею. «Знаю, что вы не богаты, — сказала она, — но я в долгу перед дочерью капитана Миронова. Не беспокойтесь о будущем. Я беру на себя устроить ваше состояние».
В одном из барских флигелей показывают собственноручное
письмо Екатерины II за стеклом
и в рамке.
Он прочел
письмо и остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным ножом слоновой кости и уложив в конверт с деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим
письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Неточные совпадения
Почтмейстер. Да из собственного его
письма. Приносят ко мне на почту
письмо. Взглянул на адрес — вижу: «в Почтамтскую улицу». Я так
и обомлел. «Ну, — думаю себе, — верно, нашел беспорядки по почтовой части
и уведомляет начальство». Взял да
и распечатал.
Аммос Федорович. Вот тебе на! (Вслух).Господа, я думаю, что
письмо длинно. Да
и черт ли в нем: дрянь этакую читать.
Хлестаков (пишет).Ну, хорошо. Отнеси только наперед это
письмо; пожалуй, вместе
и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так, как фельдъегеря, катили
и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
Те же
и почтмейстер, впопыхах, с распечатанным
письмом в руке.
Бобчинский. Возле будки, где продаются пироги. Да, встретившись с Петром Ивановичем,
и говорю ему: «Слышали ли вы о новости-та, которую получил Антон Антонович из достоверного
письма?» А Петр Иванович уж услыхали об этом от ключницы вашей Авдотьи, которая, не знаю, за чем-то была послана к Филиппу Антоновичу Почечуеву.