Однажды слышит русский пленный, В горах раздался клик военный: «В табун, в табун!» Бегут, шумят; Уздечки медные гремят, Чернеют бурки, блещут брони, Кипят оседланные кони, К набегу весь аул готов, И дикие питомцы брани Рекою хлынули с холмов И скачут по брегам Кубани Сбирать насильственные дани.
Прощальным взором Объемлет он в последний раз Пустой аул с его забором, Поля, где пленный стадо пас, Стремнины, где влачил оковы, Ручей, где в полдень отдыхал, Когда в горах черкес суровый Свободы песню запевал.
Она велела ему спрятаться под кровать, и как только беспокойство прошло, она кликнула свою горничную, пленную татарку, и дала ей приказание осторожно вывесть его в сад и оттуда отправить через забор.
Вместе с десятками тысяч пленных римских воинов разбитой армии, изнемогая под ударами плетей надсмотрщиков, бывший император таскал глину и камни при возведении речной плотины.
Однако на допросе пленный немец сказал, что указанные предметы – часть подготовки для испытания нового немецкого чудо-оружия.
По пыльной дороге навстречу нам двигались бесконечные колонны русских пленных, одетых в потрёпанную форму защитно-коричневого цвета.
Вместе с десятками тысяч пленных римских воинов разбитой армии, изнемогая под ударами плетей надсмотрщиков, бывший император таскал глину и камни при возведении речной плотины.