На сей-то реке, в пятнадцатом столетии, явились донские казаки, разъезжавшие по Хвалынскому
морю. Они зимовали на ее берегах, в то время еще покрытых лесом и безопасных по своему уединению; весною снова пускались в
море, разбойничали
до глубокой осени и к зиме возвращались на Яик. Подаваясь всё вверх с одного места на другое, наконец они избрали себе постоянным пребыванием урочище Коловратное в шестидесяти верстах
от нынешнего Уральска.
«Сие последнее известие основано им на предании, полученном в 1748 году
от яикского войскового атамана Ильи Меркурьева, которого отец, Григорий, был также войсковым атаманом, жил сто лет, умер в 1741 году и слышал в молодости
от столетней же бабки своей, что она, будучи лет двадцати
от роду, знала очень старую татарку, по имени Гугниху, рассказывавшую ей следующее: «Во время Тамерлана один донской казак, по имени Василий Гугна, с 30 человеками товарищей из казаков же и одним татарином, удалился с Дона для грабежей на восток, сделал лодки, пустился на оных в Каспийское
море, дошел
до устья Урала и, найдя окрестности оного необитаемыми, поселился в них.
В XIV столетии Россия еще не свергла ига татарского; границы ее тогда были отдалены
от Каспийского
моря более нежели на тысячу верст, и обширная степь,
от Дона чрез Волгу
до Яика простирающаяся, была покрыта племенами монголо-татарскими.
«Осенняя плавня производится только с того места, где оканчивается багренье, то есть верстах в 200
от Уральска и
до моря. [Каждый казак имеет при сем лове у себя работника. За полутора или двухмесячные труды должен он ему заплатить
от 70
до 100 рублей. (Прим. Пушкина.)]