Неточные совпадения
В пустыне, где один Евгений
Мог
оценить его дары,
Господ соседственных селений
Ему не нравились пиры;
Бежал он их беседы шумной,
Их разговор благоразумный
О сенокосе, о вине,
О псарне, о своей родне,
Конечно, не блистал ни чувством,
Ни поэтическим огнем,
Ни остротою, ни умом,
Ни общежития
искусством;
Но разговор их милых жен
Гораздо меньше был умен.
Копии с Нефовской Наяды и с двух его же нимф, мясистая вакханка под тенью винограда, французские гравюры, изображающие Фанни Эльслер, двух наездниц и еще что-то в этом же роде; наконец, две или три большие фотографии балетных танцовщиц с задранными ножками показывали, что сей почтенный старец
ценит искусство, пластику и может претендовать на репутацию ценителя женской красоты, а целый ряд портретов Императорского Дома, начиная с Петра Первого, убеждал всех и каждого в его благонамеренности и добрых верноподданнических чувствах.
Корреспондирую в пяти газетах, значит, умею
ценить искусство, кроме того, недавно пьесу написал, значит, вполне литератор, — с пафосом закончил он.
Неточные совпадения
Как ни низко он
ценил способность понимания
искусства Голенищевым, как ни ничтожно было то справедливое замечание о верности выражения лица Пилата как чиновника, как ни обидно могло бы ему показаться высказывание первого такого ничтожного замечания, тогда как не говорилось о важнейших, Михайлов был в восхищении от этого замечания.
Гибкая, сильная, она доказывала это с неутомимостью и усердием фокусника, который еще увлечен своим
искусством и
ценит его само по себе, а не только как средство к жизни.
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не
ценит, прежде всего, богатства духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки,
искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
В его будущем кабинете каждая вещь будет предметом
искусства, настоящего, дорогого
искусства, которое в состоянии
ценить только глубокий знаток и любитель.
Нынче уже мало так пишут, что зависит, может быть, оттого, что стальным пером нельзя достичь такого каллиграфического
искусства, как гусиным, а может быть, и оттого, что нынче меньше стали
ценить один красивый почерк.