Неточные совпадения
Она поэту подарила
Младых восторгов первый сон,
И мысль об ней одушевила
Его цевницы первый стон.
Простите, игры золотые!
Он рощи полюбил густые,
Уединенье, тишину,
И ночь, и звезды, и луну,
Луну, небесную лампаду,
Которой посвящали мы
Прогулки средь вечерней тьмы,
И
слезы, тайных мук отраду…
Но нынче
видим только
в ней
Замену тусклых фонарей.
В возок боярский
их впрягают,
Готовят завтрак повара,
Горой кибитки нагружают,
Бранятся бабы, кучера.
На кляче тощей и косматой
Сидит форейтор бородатый,
Сбежалась челядь у ворот
Прощаться с барами. И вот
Уселись, и возок почтенный,
Скользя, ползет за ворота.
«Простите, мирные места!
Прости, приют уединенный!
Увижу ль вас?..» И
слез ручей
У Тани льется из очей.
Ответа нет.
Он вновь посланье:
Второму, третьему письму
Ответа нет.
В одно собранье
Он едет; лишь вошел…
емуОна навстречу. Как сурова!
Его не
видят, с
ним ни слова;
У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Как удержать негодованье
Уста упрямые хотят!
Вперил Онегин зоркий взгляд:
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна
слез?..
Их нет,
их нет!
На сем лице лишь гнева след…
Неточные совпадения
И долго я лежал неподвижно и плакал горько, не стараясь удерживать
слез и рыданий; я думал, грудь моя разорвется; вся моя твердость, все мое хладнокровие — исчезли как дым. Душа обессилела, рассудок замолк, и если б
в эту минуту кто-нибудь меня
увидел,
он бы с презрением отвернулся.
В одном из домов слободки, построенном на краю обрыва, заметил я чрезвычайное освещение; по временам раздавался нестройный говор и крики, изобличавшие военную пирушку. Я
слез и подкрался к окну; неплотно притворенный ставень позволил мне
видеть пирующих и расслушать
их слова. Говорили обо мне.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка!
он вовсе ее не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать
ему, когда
он в отчаянии будет спрашивать, чему
он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое, и ты
видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и
слез!»
…
Он бежит подле лошадки,
он забегает вперед,
он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам!
Он плачет. Сердце
в нем поднимается,
слезы текут. Один из секущих задевает
его по лицу;
он не чувствует,
он ломает свои руки, кричит, бросается к седому старику с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет
его за руку и хочет увесть; но
он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
— А вам разве не жалко? Не жалко? — вскинулась опять Соня, — ведь вы, я знаю, вы последнее сами отдали, еще ничего не
видя. А если бы вы все-то
видели, о господи! А сколько, сколько раз я ее
в слезы вводила! Да на прошлой еще неделе! Ох, я! Всего за неделю до
его смерти. Я жестоко поступила! И сколько, сколько раз я это делала. Ах, как теперь, целый день вспоминать было больно!