Неточные совпадения
Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я
слезы лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою.
Погибнешь, милая; но прежде
Ты в ослепительной надежде
Блаженство темное зовешь,
Ты негу жизни узнаешь,
Ты пьешь волшебный яд желаний,
Тебя преследуют мечты:
Везде воображаешь ты
Приюты
счастливых свиданий;
Везде, везде перед тобой
Твой искуситель роковой.
Так проповедовал Евгений.
Сквозь
слез не видя ничего,
Едва дыша, без возражений,
Татьяна слушала его.
Он подал руку ей. Печально
(Как говорится, машинально)
Татьяна молча оперлась,
Головкой томною склонясь;
Пошли домой вкруг огорода;
Явились вместе, и никто
Не вздумал им пенять на то:
Имеет сельская свобода
Свои
счастливые права,
Как и надменная Москва.
И он упал на стул и, закрыв обеими ладонями лицо, навзрыд заплакал. Но это были уже
счастливые слезы. Он мигом опомнился. Старик исправник был очень доволен, да, кажется, и юристы тоже: они почувствовали, что допрос вступит сейчас в новый фазис. Проводив исправника, Митя просто повеселел.
Не знала я, что впереди меня ждет! // Я утром в Нерчинск прискакала, // Не верю глазам, — Трубецкая идет! // «Догнала тебя я, догнала!» // — «Они в Благодатске!» — Я бросилась к ней, //
Счастливые слезы роняя… // В двенадцати только верстах мой Сергей, // И Катя со мной Трубецкая!
Неточные совпадения
Бивал он ее под конец; а она хоть и не спускала ему, о чем мне доподлинно и по документам известно, но до сих пор вспоминает его со
слезами и меня им корит, и я рад, я рад, ибо хотя в воображениях своих зрит себя когда-то
счастливой…
Зато поэты задели его за живое: он стал юношей, как все. И для него настал
счастливый, никому не изменяющий, всем улыбающийся момент жизни, расцветания сил, надежд на бытие, желания блага, доблести, деятельности, эпоха сильного биения сердца, пульса, трепета, восторженных речей и сладких
слез. Ум и сердце просветлели: он стряхнул дремоту, душа запросила деятельности.
— Ты сомневаешься в моей любви? — горячо заговорил он. — Думаешь, что я медлю от боязни за себя, а не за тебя? Не оберегаю, как стеной, твоего имени, не бодрствую, как мать, чтоб не смел коснуться слух тебя… Ах, Ольга! Требуй доказательств! Повторю тебе, что если б ты с другим могла быть
счастливее, я бы без ропота уступил права свои; если б надо было умереть за тебя, я бы с радостью умер! — со
слезами досказал он.
Слезы и улыбка, молча протянутая рука, потом живая резвая радость,
счастливая торопливость в движениях, потом долгий, долгий разговор, шепот наедине, этот доверчивый шепот душ, таинственный уговор слить две жизни в одну!
Как вдруг глубоко окунулась она в треволнения жизни и как познала ее
счастливые и несчастные дни! Но она любила эту жизнь: несмотря на всю горечь своих
слез и забот, она не променяла бы ее на прежнее, тихое теченье, когда она не знала Обломова, когда с достоинством господствовала среди наполненных, трещавших и шипевших кастрюль, сковород и горшков, повелевала Акулиной, дворником.