Неточные совпадения
Домой приехав, пистолеты
Он осмотрел, потом вложил
Опять их в ящик и, раздетый,
При свечке, Шиллера открыл;
Но
мысль одна его объемлет;
В нем сердце грустное не дремлет:
С неизъяснимою красой
Он видит Ольгу пред собой.
Владимир книгу закрывает,
Берет перо; его стихи,
Полны любовной чепухи,
Звучат и льются. Их читает
Он
вслух, в лирическом жару,
Как Дельвиг пьяный на пиру.
Раньше бывало так, что, высказав свои
мысли вслух, пропустив их пред собою, как на параде, он видел, какие из них возбуждают наиболее острое внимание, какие проходят неясными, незаметно, и это позволяло ему отсевать зерно от плевел.
Таким образом, мои
мысли вслух как будто останутся совершенно между мною и вами, и вы найдете в сем ответ на молчный ваш вопрос, который, как вы можете себе представить, поразил меня неожиданностью.
Эти
мысли вслух были прерваны появлением двух особ. Это были женщины на пути к подозрению. Они появились точно из-под земли. Подведенные глаза, увядшие лица, убогая роскошь нарядов говорили в их пользу. Пепко взглянул вопросительно на меня и издал «неопределенный звук», как говорится в излюбленных им женских романах.
Неточные совпадения
Смешно и нелепо даже помыслить таковую нескладицу, а не то чтобы оную
вслух проповедовать, как делают некоторые вольнолюбцы, которые потому свои
мысли вольными полагают, что они у них в голове, словно мухи без пристанища, там и сям вольно летают.
Все ли слова между ними были прямо произнесены или обе поняли, что у той и у другой одно в сердце и в
мыслях, так уж нечего вслух-то всего выговаривать да напрасно проговариваться.
Его отношение к Тагильскому в этот день колебалось особенно резко и утомительно. Озлобление против гостя истлело, не успев разгореться, неприятная
мысль о том, что Тагильский нашел что-то сходное между ним и собою, уступило место размышлению: почему Тагильский уговаривает переехать в Петербург? Он не первый раз демонстрирует доброжелательное отношение ко мне, но — почему? Это так волновало, что даже мелькнуло намерение: поставить вопрос
вслух, в лоб товарищу прокурора.
Когда
мысли этого цвета и порядка являлись у Самгина, он хорошо чувствовал, что вот это — подлинные его
мысли, те, которые действительно отличают его от всех других людей. Но он чувствовал также, что в
мыслях этих есть что-то нерешительное, нерешенное и робкое. Высказывать их
вслух не хотелось. Он умел скрывать их даже от Лидии.
— Дурак, дурак! — вдруг
вслух сказал он, хватая ландыши, ветку, и почти бегом бросился по аллее. — Я прощенья просил, а она… ах, ужели?.. Какая
мысль!