Неточные совпадения
Так думал
молодой повеса,
Летя в пыли на почтовых,
Всевышней волею Зевеса
Наследник всех своих родных. —
Друзья Людмилы и Руслана!
С героем моего романа
Без предисловий, сей же час
Позвольте познакомить вас:
Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы,
Где, может быть, родились вы
Или блистали, мой
читатель;
Там некогда гулял и я:
Но вреден север для меня.
Но что бы ни было,
читатель,
Увы! любовник
молодой,
Поэт, задумчивый мечтатель,
Убит приятельской рукой!
Есть место: влево от селенья,
Где жил питомец вдохновенья,
Две сосны корнями срослись;
Под ними струйки извились
Ручья соседственной долины.
Там пахарь любит отдыхать,
И жницы в волны погружать
Приходят звонкие кувшины;
Там у ручья в тени густой
Поставлен памятник простой.
И вы,
читатель благосклонный,
В своей коляске выписной
Оставьте град неугомонный,
Где веселились вы зимой;
С моею музой своенравной
Пойдемте слушать шум дубравный
Над безыменною рекой
В деревне, где Евгений мой,
Отшельник праздный и унылый,
Еще недавно жил зимой
В соседстве Тани
молодой,
Моей мечтательницы милой,
Но где его теперь уж нет…
Где грустный он оставил след.
Неточные совпадения
По одну сторону меня сел сын хозяйский, а по другую посадил Карп Дементьич свою
молодую невестку… Прервем речь,
читатель. Дай мне карандаш и листочек бумашки. Я тебе во удовольствие нарисую всю честную компанию и тем тебя причастным сделаю свадебной пирушки, хотя бы ты на Алеутских островах бобров ловил. Если точных не спишу портретов, то доволен буду их силуэтами. Лаватер и по них учит узнавать, кто умен и кто глуп.
Если бы слушался я одной своей охоты, то непременно и во всей подробности стал бы описывать свидания
молодых людей, возрастающую взаимную склонность и доверчивость, занятия, разговоры; но знаю, что большая часть моих
читателей не разделила бы со мною моего удовольствия.
Алексей (
читатель уже узнал его) между тем пристально глядел на
молодую крестьянку.
Может быть, кто из
читателей подумает, что мой
молодой человек был болезненная, экстазная, бедно развитая натура, бледный мечтатель, чахлый и испитой человечек.
Гораздо позднее, в 80-х и 90-х годах, я имел случай видеть, как «Жертва вечерняя» находила достодолжную оценку у самых избранных
читателей, в том числе у моих собратов-беллетристов в поколениях
моложе нашего.