Неточные совпадения
Всегдашние занятия Троекурова состояли
в разъездах около пространных его владений,
в продолжительных пирах и
в проказах, ежедневно притом изобретаемых и жертвою коих бывал обыкновенно какой-нибудь новый знакомец; хотя и старинные приятели не всегда их избегали за исключением
одного Андрея Гавриловича Дубровского.
Кирила Петрович оделся и выехал на охоту с обыкновенной своею пышностию, — но охота не удалась. Во весь день видели
одного только зайца, и того протравили. Обед
в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.
Он решился к нему ехать и даже выйти
в отставку, если болезненное состояние отца потребует его присутствия. Товарищи, заметя его беспокойство, ушли. Владимир, оставшись
один, написал просьбу об отпуске, — закурил трубку и погрузился
в глубокие размышления.
Владимир остановился, сел на холодный дерн, и мысли
одна другой мрачнее стеснились
в душе его…
— Поди, приведи ее сюда да выведи из дому всех наших людей, чтоб ни
одной души
в нем не оставалось, кроме приказных, а ты, Антон, запряги телегу.
Кирила Петрович все это пересмотрел и был недоволен
одною молодостью своего француза — не потому, что полагал бы сей любезный недостаток несовместным с терпением и опытностию, столь нужными
в несчастном звании учителя, но у него были свои сомнения, которые тотчас и решился ему объяснить.
— Как за что, батюшка Кирила Петрович? а за тяжбу-то покойника Андрея Гавриловича. Не я ли
в удовольствие ваше, то есть по совести и по справедливости, показал, что Дубровские владеют Кистеневкой безо всякого на то права, а единственно по снисхождению вашему. И покойник (царство ему небесное) обещал со мною по-свойски переведаться, а сынок, пожалуй, сдержит слово батюшкино. Доселе бог миловал. Всего-на-все разграбили у меня
один анбар, да того и гляди до усадьбы доберутся.
Один только человек не участвовал
в общей радости: Антон Пафнутьич сидел пасмурен и молчалив на своем месте, ел рассеянно и казался чрезвычайно беспокоен. Разговоры о разбойниках взволновали его воображение. Мы скоро увидим, что он имел достаточную причину их опасаться.
—
В ближний город, — отвечал француз, — оттуда отправляюсь к
одному помещику, который нанял меня за глаза
в учители. Я думал сегодня быть уже на месте, но господин смотритель, кажется, судил иначе.
В этой земле трудно достать лошадей, господин офицер.
— Никто, — отвечал учитель. — Меня он выписал из Москвы чрез
одного из своих приятелей, коего повар, мой соотечественник, меня рекомендовал. Надобно вам знать, что я готовился не
в учителя, а
в кондиторы, но мне сказали, что
в вашей земле звание учительское не
в пример выгоднее…
В девять часов утра гости, ночевавшие
в Покровском, собралися
один за другим
в гостиной, где кипел уже самовар, перед которым
в утреннем платье сидела Марья Кириловна, а Кирила Петрович
в байковом сюртуке и
в туфлях выпивал свою широкую чашку, похожую на полоскательную.
Они поехали по озеру, около островов, посещали некоторые из них, на
одном находили мраморную статую, на другом уединенную пещеру, на третьем памятник с таинственной надписью, возбуждавшей
в Марье Кириловне девическое любопытство, не вполне удовлетворенное учтивыми недомолвками князя; время прошло незаметно, начало смеркаться.
— Как не так, — отвечал рыжий и, вдруг перевернувшись на
одном месте, освободил свои щетины от руки Степановой. Тут он пустился было бежать, но Саша догнал его, толкнул
в спину, и мальчишка упал со всех ног. Садовник снова его схватил и связал кушаком.
Хотя некоторый ковшик несколько раз переходил из рук
в руки, странное молчание царствовало
в сей толпе; разбойники отобедали,
один после другого вставал и молился богу, некоторые разошлись по шалашам, а другие разбрелись по лесу или прилегли соснуть, по русскому обыкновению.
В это время дверь
одного из шалашей отворилась, и старушка
в белом чепце, опрятно и чопорно одетая, показалась у порога. «Полно тебе, Степка, — сказала она сердито, — барин почивает, а ты знай горланишь; нет у вас ни совести, ни жалости». — «Виноват, Егоровна, — отвечал Степка, — ладно, больше не буду, пусть он себе, наш батюшка, почивает да выздоравливает». Старушка ушла, а Степка стал расхаживать по валу.
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со слезами благодаря ее, и говорил, что ему хорошо, нигде не больно и что он чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час
в одном и том же счастливом и робком, как бы не ошибиться, возбуждении.
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни
один человек
в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Лука Лукич. Не могу, не могу, господа. Я, признаюсь, так воспитан, что, заговори со мною
одним чином кто-нибудь повыше, у меня просто и души нет и язык как
в грязь завязнул. Нет, господа, увольте, право, увольте!
Столько лежит всяких дел, относительно
одной чистоты, починки, поправки… словом, наиумнейший человек пришел бы
в затруднение, но, благодарение богу, все идет благополучно.
Хлестаков. Оробели? А
в моих глазах точно есть что-то такое, что внушает робость. По крайней мере, я знаю, что ни
одна женщина не может их выдержать, не так ли?
Одно плохо: иной раз славно наешься, а
в другой чуть не лопнешь с голоду, как теперь, например.